Мотоциклист Голощапов - из однобоких. В - армию он пошел охотно только потому, что его назначили в техническую часть. Голощапов смотрел на армию со своей колокольни. Решив стать шофером, и непременно московским, он взвесил заранее: пулеметчиков - связистов наверняка не потребуют ни в одном из учреждений, зато шофера с руками оторвут.
В свободные часы, когда товарищи Голощапова - комсомольцы - возятся над пулеметами, готовятся к политзанятиям, мотоциклист Голощапов уходит в угол и расстилает на столе план Москвы. Он ездит пальцем вдоль хоромных тупиков, Маросеек, пересекает площади, скользит по шоссе и в первый же выходной день идет знакомиться с улицей, по которой он поедет на автомобиле.
Никто во взводе лучше Голощапова не усвоил инструкции на право езды по городу. Тумбы на любой улице он знает лучше, чем замок пулемета, сигналы светофора - прочнее контрольных цифр пятилетки.
Каждый раз на политзанятиях у Голощапова тяжелеют веки, становится косноязычной вялой речь, испаряются мысли. Он не раз сознавался товарищам в курилке:
- На политграмоте не уедешь – мотор, прежде всего.
Мотор загораживает Голощапову Красную армию. Кисло смотрит мотоциклист и на другие дисциплины. Маскировка, баластика для него существуют только постольку, поскольку они числятся в расписании.
Он деляга, смотрящий на армию, как на курсы, которые должны подготовить из него шофера. Мотоциклист пропустил мимо ушей первые беседы о Красной армии. Он еще не усвоил истины, что новая техника, мотор поручены ему как мощное средство защиты Страны советов, что политически безоружный красноармеец - плохой боец на классовом фронте.
Голощапов не уйдет из армии однобоким, - это обещают комсомольцы. Политчасы, ильичовка, внешкольная работа поставят в его глазах мотор на должное место.
Голощапов безобиден с виду, но опасен, как всякий деляга, цепляющийся за форму, отбрасывающий прочь ее социалистическое содержание. Комсомольцы авточасти сумели поставить в центр работы боевую подготовку, дать подлинных первачей учебы. Они должны помочь переделке Голощапова не в шофера, кое - как знакомого с военным делом, а в бойца, вооруженного боевой техникой, защищающего интересы рабочего класса.
Девятигодники перешагнули первую ступень обучения. Перешагнули лучше, увереннее, чем прошлые призывы. Командир взвода не называет фамилий ударников - партийцев и комсомольцев. Он молча открывает сводку и подчеркивает ногтем графу «слабо». Ее цифры уменьшаются с каждым годом. В 1932 году по всем дисциплинам против фамилий партийцев она пуста. У комсомольцев скромные цифры - 5, 4, 3 проц.; 95 - 96 проц. комсомольцев удовлетворительно и хорошо выполняют план боевой подготовки.
Первая ступень обучения закончена. Командиры отчетливо видят лицо нового призыва. Оно вырисовывается на утренней поверке, на тактических занятиях, стрелковой подготовке, внешкольной работе.
Это - энергичная голова ткача - шофера Сегаля, упрямый лоб пулеметчика Алешкина.
Это - лицо ударников последнего призыва, лицо тех, кто выполняет пятилетку в три года и смело берет темпы боевой подготовки.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.