Ой, не шуми, луже,
Що я пьяна луже...»
Вдруг в хату влетел вихрь: втанцовало прямо с улицы через сени восьмеро богунцев.
Это был не тот гопак, что танцуют теперь на разных эстрадах. Испортили гопак неудачные учителя танцев почти во всей нашей доброй Советской стране. Слов нет, прыгают высоко и сейчас и вприсядку бросаются неплохо. Но все это техника. А вот когда богунцы стукнули гопака прямо с боя, да когда начали откалывать самые невиданные колена с мокрыми еще шашками, да бренчать шпорами так, что на столах горилка захлюпала, да когда с гиком, с обнаженной саблей один налетал на семерых, отбивая все семь сабель, тогда даже Павле Ткач, первый скептик и невира на селе, сказал соседу:
- От тепер i я бичу, що Петлюрi кiнець!
- Поздоровляемо молодих i увесь чесний нарiд! Однако дозвольте спитати, а за яку тату власть ви пето на цьому весiллi? OTВIчай, молодий! - обратился после танца к жениху командир батареи Петро Чиж.
- Ми люди центральнi, - ответил за молодого дружко 1кач. - Нас хто завоюе, того мы й будемо.
- Так, ответил богунец, - понимаю. А може ви куркулi?
- Hi, - закричала вся свадьба. - Якi ж ми куркулi коли у нас гайдамаки пiвсела спалили!
- Може чи не е це якесь нахально веciлля?
Може ти силою взяв цю бiдну красиву дiвчину? - рассердился Чиж, глядя на жениха. - Може ти пне любим зовсiм? Га? За що воюем, я тебе питаю? За що кров проливаем? За любив! За уважение! Товарищи, порвалась связь времен, как сказал поэт. Жениться нужно по любви, а не крутили дивчат попом чи придании... Товарищи! Поверьте мне, и тогда жизнь будет прекрасна! - и богунец ударил себя в грудь.
- Ой, правда, синек, - заголосила вдруг подвыпившая Ткачиха. - Вийшла я замiж за свого сукина синя, - и баба ударила в плечо своего Ткача, - занапастила все свое жита, висахла вся, i мазок мiй висок у работi у побоях, у лiйцi i темрявi. I все думала: як же краше на свiтi жиги? Ось так, як вiн говорить! А, проклятий!... - и Ткачиха еще раз толкнула своего повелителя. - Хлопцi, росстрiляйте його!
- Пiздно! - засмеялись богунцы.
- Так мо б хоч побили! Хоч один раз! I щоб я банила. Або на вiйну взяли!
- Так вiн же у вас нейтральний. Бийтеся дома.
Вот какие высокие разговоры пришлось услышать невесте, прекрасной дивчине Насте, уже повенчанной и перевезенной к своему чубатому повелителю на веки вечные вместе со скрыней, наполненной вышитыми рушниками и полотном.
- Вот она, наша правда, - сказал Щорс, войдя в хату с тремя командирами. - Вышли в поход, сколько нас было? Сколько боев выдержали? А смотрите, сколько нас теперь? В десять раз больше! А сколько еще будет друзей впереди!... Доброго здоровья!
- Пусти! - крикнула Настя своему жениху и встала из - за стола.
- Вiзьми мене з собою, - обратилась она к Чижу, - i будь моiм мужем. Я полюбила тебе зразу, як тiльки побачила коло орудия. Я буду битися разом з тобою до смерти.
И Настя, как была в лентах и цветах, так и поцеловала артиллериста.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
От Центрального Комитета Всеесоюзной Коммунистической Партии (большевиков)