Разве думали они тогда, что Евгений Райков прославит их цех не только на общезаводском праздничном концерте, но и на сцене главного оперного театра нашей страны – Большого, куца будет приглашен еще до окончания вокального факультета Московского музыкально-педагогического института имени Гнесиных. Но если на заводе фотография Евгения Райкова уже висела на Доске почета, то здесь все нужно было начинать заново. Так уже в четвертый раз в своей жизни Евгений Райков снова становится учеником – стажером оперной труппы Большого театра. И здесь, как и на заводе, его певцов-наставников (а были ими народные артисты Советского Союза Иван Петров и Зураб Анджапаридзе) поражают его удивительнейшая работоспособность, стремление к серьезнейшему, самому дотошному и самому доскональному изучению каждой оперной партии, которую ему поручали. А начинал Райков с самых небольших ролей. Например, с Распорядителя в «Пиковой даме». Казалось бы, чего там мудрить? Всего две какие-то фразы, да и несущественные в сюжете. Просто два объявления: сначала о том, что будет произведен фейерверк, потом – что будет представлена гостям интермедия «Искренность пастушки». И вот Райков приступил к изучению роли Распорядителя. К изучению в самом полном и высоком смысле этого слова. Все свободное от репетиций время просиживает он в библиотеках. Перечитывает еще и еще раз «Пиковую даму», читает письма Пушкина, воспоминания его современников, читает о быте того времени, смотрит гравюры прошлого века, ищет и находит там распорядителей балов и празднеств. Идет в Третьяковку. Ищет и там, на великих полотнах, позы распорядителей, церемониймейстеров.
– Сам же я, – рассказывает Райков, – определял для себя многие и многие грани, казалось бы, совсем незаметного образа, потому что всегда считал и считаю, что пение, каким бы оно ни было чрезвычайно важным элементом, – не самое главное. Главное – это все-таки образ. А раз пения в партии Распорядителя совсем мало, то тем более следовало компенсировать это яркой, запоминающейся образной характеристикой. И ведь не в первую же секунду своего появления на сцене Распорядитель начинает петь. Сначала он просто появляется на сцене, ждет, когда ему прикажут пригласить гостей сначала на фейерверк, потом на спектакль. Потом он занимает в зале для танцующих господствующее положение, и только после всех этих немых частей следуют его короткие вокальные реплики. Все эти немые куски я считал ничуть не менее важными, чем вокальные. И вообще Распорядитель не был для меня какой-то абстрактной фигурой, каким-то господином X.
– Нет, – продолжает Евгений Тихонович, – я наделил своего Распорядителя конкретными чертами характера, биографии. Я решил для себя, что Распорядитель служит в доме совсем недавно, поэтому волнуется, принимая таких важных гостей, среди которых и сама императрица. Так я нашел логическое по образу оправдание моему волнению – ведь только начинал тогда петь на сцене Большого театра. Определил для себя также, что он крепостной, но хозяин собирается дать ему вольную. И здесь была моя маленькая хитрость – оправдывал свое желание спеть как можно лучше. Думал и о том, впервые ли в доме графини исполнялась «Искренность пастушки». Решил для себя, что впервые, и это давало мне право на особенно яркое, торжественное объявление.
Его Распорядителя сразу же заметили. И не только потому, что ярко, звонко, красиво звучал голос, но потому, что увидели талант актера драматического.
...От ученика к мастеру. Талант Евгения Райкова, помноженный на трудолюбие и энтузиазм, всегда быстро проходил эти для многих достаточно длинные расстояния. Уже через год после Распорядителя в «Пиковой даме» – Ленский в «Евгении Онегине». Теперь уже Райков добивается настоящей большой творческой победы. Ведь он исполняет на сцене Большого театра партию, которую пели великие русские певцы: Собинов, Лемешев, Козловский.
Райков не слушает пластинки, никого не копирует, он находит своего Ленского – более мужественного, чем у других исполнителей. «А почему следует изображать Ленского этаким лирическим размазней? – начал рассуждать певец, когда мы заговорили об образе Ленского. – Для меня это человек удивительно пылкий, темпераментный и мужественный. Ведь как смело он вступается за свою честь и за честь своей невесты».
Когда Ленского пел Райков, главными становились не знаменитые ариозо («Я люблю вас, Ольга») и ария («Куда, куда вы удалились»), хотя и ариозо и арию певец исполнял с тончайшей проникновенностью, а сцена мужественного и решительного объяснения с Онегиным. В хрестоматийно всем известной партии талантливый артист и певец нашел новые, до него неизвестные краски. Так будет практически со всеми без исключения партиями, которые споет потом Райков на сцене Большого театра.
...Индийский гость в опере Римского-Корсакова «Садко» (в те дни, когда готовил партию, был ежедневным посетителем Музея народов Востока, а на радио внимательно вслушивался в записи певцов из Индии) и Боян в опере Глинки «Руслан и Людмила» (сколько просмотрел тогда сборников собирателей русских былин).
...Князь Голицын в народной музыкальной драме Мусоргского «Хованщина» (стал тогда в буквальном смысле слова специалистом по истории допетровской и петровской Руси, а жизнеописание князя знал, как свою автобиографию) и Алексей в «Оптимистической трагедии» Холминова (прочел тогда все о Ларисе Рейснер, которая была, как известно, прообразом Комиссара; нашел и своего Алексея среди тех, кто Комиссара окружал). Роли, от которых поначалу, как признался Евгений Тихонович, захватывало дух: будто впервые с товарищами по бригаде идет варить на высоте, и нужно сдюжить, не показать страха.
…Каждое утро солиста Большого театра народного артиста СССР, лауреата премии Ленинского комсомола Евгения Тихоновича Райкова начинается с зарядки. С непростой зарядки. Сначала бег от Белорусского вокзала, где живет певец, до «Динамо», вокруг стадиона и обратно, потом гантели. Впрочем, чтобы описать зарядку Евгения Райкова, потребуется не одна страница, а читатель и так, может быть, думает: не слишком ли много в этом очерке о певце уделяется места Райкову-спортсмену и Райкову-рабочему?
Но ведь в том-то и заключается гармония личности Евгения Тихоновича Райкова – тенора, талантливого рабочего, мастера спорта.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.