— ПОЧЕМУ ВАМ, ОДНОМУ ИЗ САМЫХ МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ-ГЕОЛОГОВ, УДАЛОСЬ СОЗДАТЬ ЕЕ?
— Прогнозирование — основа геологии. И кто-то всегда должен быть первым. Обычно это молодые.
Выйти из общей колеи и искать свой путь. На третьем курсе Свердловского горного Нестеров решил перейти с отделения поисков и разведки рудных на вновь открытое — геологии нефтяных и газовых месторождений. Разведка нефти сложнее, чем руд, и это его заинтересовало. Декан запретил переход, оставив слабую надежду: «Если сдашь сессию на отлично, тогда подумаем». Нестеров получил одну «четверку», по английскому. Он пересдавал его четыре раза. В последний раз, допустив ошибку в произношении одного слова и не добившись своего, он понял, что перевод не состоится. Нестеров пошел к ректору и добился своего.
На первом году аспирантуры Нестеров должен был провести геологическую съемку в Северном Казахстане. В институте на это не нашлось денег. Он сагитировал двух старшекурсников, они купили себе три велосипеда и все-таки отправились в экспедицию.
В двадцать пять Нестеров написал кандидатскую: «Оценка перспектив нефтегазоносности юга Западной Сибири». Он дерзко назвал самым богатым район Сургута. А тогда считали главным районом поиска Колпашево и Березово. Считали признанные метры-геологи. Через несколько лет они признали, что юный соискатель был прав.
— Зависит ли прогресс науки от моральных качеств ученого? Существует ли связь между интеллектуальными достижениями и нравственной позицией ученого?
— Каждый человек в науке вырабатывает свою позицию. Сколько существовал мир, столько существовали и различные теории, объясняющие его и часто взаимоисключающие друг друга.
Я, как и большинство геологов, сторонник идеи органического происхождения нефти. У меня есть противники, они думают по-другому. Но я спокойно отношусь к ним. Я считаю, что каждый ученый всегда должен найти в себе силы отказаться от своей собственной гипотезы, если она не подтверждается жизнью. Отстаивать из ложной принципиальности ошибку до конца — безнравственно. Я думаю, что между характером ученого и его делом не существует никакой границы, невозможно быть в быту нечестным и при этом достичь в науке безупречной позиции. Человек, каков он есть в обиходной жизни, будет таким везде, чем бы он ни занимался. Заблуждение может быть неосознанное, но оно всегда зависит от моральных качеств человека. Слабый, несомненно, пойдет дорогой, где меньше возможность ошибок. Он постарается представить дело так, что он единственный праведник. Да что там говорить! Давно написано Пушкиным: «Гений и злодейство — две вещи несовместные».
Моя позиция: уверен в своих исследованиях, но никому не навязываю своего мнения. Я допускаю, что могу ошибаться. К примеру, в институте есть темы, о которых думаю, что они бесперспективны. Но, как администратор, я не имею морального права их «зажать». Я предпочитаю убеждать людей.
— В ВАШЕЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, НАВЕРНО, ДОЛЖНО ОЩУЩАТЬСЯ ПРОТИВОРЕЧИЕ МЕЖДУ УЧЕНЫМ И АДМИНИСТРАТОРОМ?
— На этот вопрос невозможно ответить однозначно... Я прошел все ступени «иерархии», от младшего рабочего... В партии я стремился сделать больше всех, забыв про соседа. Тот, я думал, делает все не так, как надо. Когда я стал начальником отдела, то увидел, что каждый отдел независимо от соседнего стремится создать внутри себя «мини-институт». Было много работ, которые шли прямо на полку. Казалось, люди не могут взглянуть вдаль, а по привычке смотрят себе под ноги. И я спросил себя: «В чем же наша главная цель?» Это вопрос не геологии, а организации науки. Но я знал, что мне невозможно не ответить на него, если я его поставил.
Есть колоссальная внутренняя энергия, ее надо использовать не на дублирование. И второе: в геологических институтах научные темы планировались «снизу вверх», принимали то, чем хотел заниматься исполнитель. А насколько нужно это было, насколько необходимо? В общем, действовали вразброс, распыляя силы.
А если пойти дальше? Не занимаются ли отрасли народного хозяйства дублированием друг друга, разве они не тратят силы на неглавные цели? Все направления хозяйства Западной Сибири сейчас практически обусловлены добычей нефти и газа, а добыча зависит от запасов. Зная запасы, доступно было поставить генеральную цель: как будет развиваться Западная Сибирь в границах обозримого будущего, до 2000 года? В вольном изложении это называется так: «Разработка комплексной программы, обеспечивающей подсчет затрат каждого министерства в зависимости от расчетных цифр добычи». Западная Сибирь — крупнейший район страны. Огромные ассигнования. Как их рационально разместить? Что делать в первую очередь? Что во вторую? Что в третью? Вопросы организации приобретают огромную важность. И обстановка поддается рассчету. Я составил семь уровней, постепенно детализирующих решение задачи. В последнем, седьмом звене этой пирамиды необходимо решить как минимум триста тысяч заданий. Основа всего — АСУ.
В нашем институте работа планируется не только «снизу вверх», но и «сверху вниз». Тут нет ломки, это не революционный процесс. Я не заставляю людей, а убеждаю. В конечном счете главное делают исполнители, я им предлагаю только направление, основу. Каждый образованный человек понимает, что лучше оптимальный вариант в рамках его профессии, чем разбросанность. Ведь работа — это не просто время с девяти утра до шести вечера, это жизнь человека.
«Вначале ему было трудно. Молодой кандидат, ему тогда было двадцать пять, приехал в Новосибирск. Там своя школа геологии, свои идеи, свои премьеры. Но у него невероятная работоспособность и память. Через несколько лет он практически знал каждую скважину в Западной Сибири, каждый керн. На стороне Ивана было знание. Это обеспечило ему победу. Где другие шли на ощупь, интуитивно, он шагал, точно по своему дому...» (Однокашник Нестерова по Свердловскому горному институту Б. Н. Пьянков.)
«В наше время, когда жизнь непрерывно, решительно изменяется, наука стоит перед необычайно сложной задачей решения проблемы будущего. Для этого нужны такие, как Нестеров. У него главное в характере — всегда искать новое. Он смотрит далеко вперед. Он один из первых, кто доказал, что в Среднем Приобье есть нефть». (Ф. К. Салманов, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии, доктор геолого-минералогических наук.)
— А ЧТО ЖЕ БУДЕТ ПОСЛЕ ИЗВЛЕЧЕНИЯ ВСЕХ ЗАПАСОВ?
— Не знаю. Если появится новый вид энергии, нефть останется ценным сырьем очень долго. Она будет только для химии. Менделеев говорил: «Считать нефть — то же, что считать ассигнации». Трудно заглянуть в столь далекое будущее. Я хоть и занимаюсь прогнозами, — все равно трудно. Пожалуй, невозможно.
— КАК ВЫГЛЯДИТ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ГЕОЛОГИЯ ПО СРАВНЕНИЮ С ЗАРУБЕЖНОЙ?
— Теоретически мы намного впереди. Это не составляет ни для кого секрета. Любопытно признание главного редактора бюллетеня американской ассоциации геологов-нефтяников А. Шеерхоффа: «Если проследить за развитием советской науки, особенно в прикладной области, за последние несколько десятилетий, то нельзя не заметить, что советские геологи занимают особое положение в своей стране. В СССР всегда высоко ценилась геологическая служба. В США подобная ситуация существовала в XIX и в самом начале XX века, но не существует сегодня. Причина такого различного подхода к геологии в США и в СССР заключается в соотношении философии и политики. Высокое качество и полнота трех советских книг (то обзор трех наших монографий, автор одной из них — Нестеров. — С. Р.) может дать западным геологам намек на то, кого отчасти можно винить в их бедах».
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.