Плач на огненном коне

Ирина Опимах| опубликовано в номере №1743, Январь 2010
  • В закладки
  • Вставить в блог

Эта картина - одно из самых известных полотен Третьяковской галереи. А ведь в России ее не видели почти сорок лет – с 1914 по 1950 год!

В 1912 году открылась очередная выставка объединения «Мир искусства», и главным ее событием стало огромное полотно . Руководители объединения  понимали, что оно привлечет всеобщее внимание, поэтому  поместили его не в общей экспозиции,  а повесили над входной дверью в зал – как символ, как программный манифест «Мира искусства» 1912 года.  «Огромный, не вмещающийся в  размеры полотна величавый и мудрый конь багряным знаменем полыхал над входом первой выставки, куда поместили картину… Казалось бы, все в картине застыло, статично, но от этого красного, от этого синего, от этой застывшей силы веяло неясной тревогой, и зрители, пришедшие на выставку, чувствовали ее», - писал один из современников после выставки.

Картина воспринималась как  предсказание  чего-то важного и трагичного.

Кузьма Сергеевич Петров-Водкин родился 15 ноября 1878 года в  Хвалынске, маленьком городке Саратовской губернии. Его отец, Сергей Федорович, зарабатывал на жизнь сапожницким ремеслом. Но его забрали в солдаты, когда Кузьме было три года, и мать, Анна Пантелеевна, вынуждена была  подрабатывать, убираясь в чужих домах. Но как только выдавалась  свободная минутка, тут же бралась за книгу. От матери  и унаследовал будущий художник «запойную» любовь к чтению. А еще ему нравилось рисовать. Он обожал смотреть, как создает веселые лубочные картинки  сосед, ночной сторож. Как-то Кузьма оказался в мастерской одного иконописца, и тот, заметив интерес мальчика к краскам и кистям, предложил ему попробовать самому. Оказалось, что это – увлекательнейшее занятие. 

Однако Кузьма не сразу понял, что живопись - его призвание. Окончив в Хвалынске четыре класса, он отправился в Самару - продолжать учебу в железнодорожном училище. Практичный юноша считал, что нужно иметь крепкое ремесло, «правильную» профессию. Но судьба распорядилась иначе - его не приняли! Помыкавшись некоторое время, Кузьма решил продолжить учебу на другом поприще, в классах живописи и рисования самарского художника Ф.Е. Бурова. Через год Буров умер, курсы распались, и пришлось Кузьме, так и не получив толком никаких навыков, вернуться домой, к матери в Хвалынск.

Помог случай. Ю.И. Казарина, у сестры которой в это время работала Анна Пантелеевна, решила строить дачу и пригласила для этой цели из Петербурга известного  архитектора и владельца мебельной фабрики Р.Ф. Мельцера. Заезжей знаменитости решили показать работы способного юноши. Мельцер был поражен. У мальчика настоящий талант! Ему нужно учиться живописи, и учиться в Петербурге! Он, Мельцер,  непременно поможет с поступлением в хорошее художественное училище. Казарина, в свою очередь, обещала  материальную помощь талантливому юноше. Так, в июле 1895 года Петров-Водкин оказался в Петербурге, а в августе уже был зачислен в  Училище технического рисования барона Штиглица. Проучившись там два года, он поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где обрел замечательных учителей и друзей: В. Серова, М. Сарьяна и П. Кузнецова. 

Кузьма проучился в училище целых семь лет – помимо живописи, его влекла страстная любовь к литературе. Он писал повести, пьесы и даже некоторое время размышлял, что же выбрать – живопись или сочинительство?    

Долгое время Кузьма мечтал побывать за границей. Денег на дальние путешествия у него, конечно же, не было, но разве это могло его остановить? Он все-таки отправился за границу… на велосипеде! И доехал на нем до Мюнхена, где взял несколько уроков в школе знаменитого А. Ашбе, которую прошли многие молодые русские художники. 

Затем была Франция и еще одно знаменательное событие в жизни Петрова-Водкина – он познакомился с Маргаритой Йованович, дочерью хозяйки пансиона, в котором остановился. Девушка заинтересовалась работами молодого русского, а потом и им самим. А вскоре стала его женой.

Четыре года провел Петров-Водкин в путешествиях - Турция, Греция, Алжир, Пиренеи, Бретань, Италия. Этот сын сапожника с восторгом  открывал для себя новый, незнакомый, огромный  мир, так непохожий на мир русской глубинки.  И непрерывно работал, создавая свой неповторимый стиль. То, что он видел, оставалось на его картинах: парижское кафе, развалины Карфагена, африканская пустыня.

Возвращение на родину было почти триумфальным: журнал «Аполлон» решил организовать персональную выставку Петрова-Водкина, которая была прекрасно принята и публикой, и критиками.

Летом 1912 года одна из учениц Петрова-Водкина, Наталья Грекова, дочь генерала Петра Грекова, пригласила своего учителя с женой провести лето в  имении ее отца, располагавшемся на хуторе Мишкина Пристань  в Саратовской губернии.  Грековы, люди вполне прогрессивных взглядов, часто принимали у себя гостей из Петербурга и Москвы, а также представителей местной интеллигенции, поэтому молодой художник прекрасно чувствовал себя в их гостеприимном доме.  

Наталья обожала живопись, прекрасно играла на рояле, увлекалась модной в те времена фотографией и любила фотографировать своих родных и гостей. На одной из таких  фотографий –  Мария Федоровна верхом на лошади, которую все в имении  звали  Мальчик. Вот этот Мальчик и стал прообразом будущего |«красного коня».

Возвращаясь в Петербург, Петров-Водкин заехал в Хвалынск, где сделал несколько портретов своего двоюродного брата Шуры Трофимова –  так Шура вскоре стал юношей, оседлавшим «красного коня». С этого и началась работа над знаменитой картиной, но пока еще это были эскизы. Постепенно рождалась композиция, наполнялись смыслом и цветом фигуры коня и мальчика. В ранних рисунках и в первом варианте картины (который был уничтожен автором в порыве недовольства собой) все было вполне реалистично. Но вдруг в душе художника что-то произошло - жанровую картинку сельской жизни он отбрасывает и создает глубоко символичное полотно. Образ красного коня – живого, косящего на зрителя глаз, и в то же время совершенно нездешнего, фантастического, могучего, неукротимого, и юноши, прекрасного, хрупкого отрока, но при этом подчиняющего себе дикое животное - каждый трактовал по-своему, видя в них будущее России, грядущие потрясения, войны, испытания и -  надежду…

Идеологи «Мира искусства» очень хотели вдохнуть новую жизнь в свое движение, для чего было решено привлечь молодых художников. Картина «Купание красного коня» оказалась как нельзя кстати. В ней были и традиция, и совершенно новый живописный язык. Как говорил критик В. Дмитриев, всем, кто ее видел, она казалась знаменем, вокруг которого можно сплотиться.  Вот оно, новое искусство, то, что мы ждем, что ищем. После выставки о художнике  уже говорила вся артистическая Россия.

В 1914 году в шведском городе Мальме должна была пройти Балтийская выставка, в которой собирались принять участие лучшие российские художники. Среди них - Валентин Серов, Василий Кандинский, Николай Рерих и Петров-Водкин. Семь его картин отправились в Швецию,  включая главное его свершение – «Купание красного коня».  И в Швеции картина имела такой же огромный успех. Что увидел в ней главный посетитель выставки, шведский король Густав V, можно только догадываться, но, так или иначе, он наградил художника памятной медалью и грамотой. 

Началась Первая мировая война, и  Россия словно забыла о 50 (!) картинах своих лучших художников, оставшихся в Швеции. А затем - революция, Гражданская война, голод, разруха, нищета… Кто тогда думал об искусстве – выжить бы….

«Купание красного коня» и шесть других картин Петрова-Водкина (как и другие русские картины, экспонировавшиеся на Балтийской выставке 1914 года) долгие годы оставались в Швеции. А Петров-Водкин… писал новые.   

Октябрьскую революцию художник воспринял с энтузиазмом, включился в агитационную работу, оформлял спектакли, стал профессором Академии художеств –  чтобы  помогать молодым талантам в  трудное для творческих людей время.

Его картины стали своеобразным памятником эпохи. На полотне «Мать» изображена простая крестьянка, ставшая символом материнского начала, Родины. Натюрморт «Селедка» - картофелины, ломоть хлеба, селедка – скромное счастье времен Гражданской войны. А вот петроградская мадонна («Петроград, 1918 г.») –жизнь продолжается,  несмотря ни на что. В 1928 году Петров-Водкин создает трагическое полотно «Смерть комиссара» - глубокое философское обобщение, это его личное  истолкование важнейших проблем человеческого бытия.

В эти же годы Петров-Водкин написал и целый ряд замечательных портретов, среди которых портрет Андрея Белого и ставший классическим портрет Анны Ахматовой. 

  • В закладки
  • Вставить в блог

читайте также

Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 10-м номере читайте  о легендарном краснодарском враче Григории Артемовиче Пенжоняне, о тайнах и загадках «усадьбы-призрака», беседу с балериной Театра имени Станиславского и Немировича-Данченко Наталией Клейменовой, о жизни писателя, поэта, философа, критика Бориса Николаевича Бугаева, известного под именем Андрей Белый и о многом другом.  



Виджет Архива Смены

в этой теме

Красавица Аврора

Княгиня Демидова

Любимая картина Хемингуэя

Полотно Жоана Миро «Ферма»

Написанная кровью

Пабло Пикассо. Картина «Герника»

в этом номере

Ивен Хантер. «Падший ангел»

Детектив. Перевод с английского Дмитрия Павленко

Янтарное сокровище Гаскони

Eaux-de-vie, вода жизни, живая вода - так называли этот обжигающий напиток из винного спирта.