«Самоспасатель на сорок минут, - думал Строкач, отсчитывая ногой время, - если через двадцать минут не остановят пожар, тогда, значит, все».
Он потянул шланг на себя, и Андрейка сразу же разжал зубы. Строкач был на последнем пределе: он успел схватить шланг ртом и вдохнул всей грудью так сильно, что у него снова зазвенело в ушах, как в первую минуту после завала.
«Спокойно! - скомандовал самому себе Строкач. - Не надо вдыхать слишком много! А то не успокоится сердце!»
Он постарался во второй раз вдохнуть поменьше, но не смог. Он хотел, он заставлял себя, он понимал, что нельзя сразу так помногу вдыхать, он понимал, что это напрочь собьет дыхание, но помимо воли вдохнул очень сильно и, вытащив шланг изо рта, поднес его к губам Сытина. Тот посмотрел на Строкача спокойными глазами и неторопливо взял шланг зубами. При этом он покачал головой, все так же спокойно глядя на Строкача.
Строкачу захотелось заорать на Сытина, потому что он понял, отчего Антон покачал головой. Но он не мог орать сейчас. Он просто поднес к лицу Сытина кулак. Сытин усмехнулся и закрыл глаза. Он дышал спокойней всех.
«Ему бы лететь на Луну, - вдруг подумал Строкач, - он умеет быть спокойным. Неужели все-таки конец? Глупо как все! Неужели конец всегда бывает таким глупым? Сейчас я немного выдохну, немного, самую малость, пока дышит Антон. Хотя нет, он дышит спокойнее меня, потому что я даю ему больше воздуха. Ведь он совсем болен. Как же иначе? Андрейка молодец! Хорошо держится. Так, теперь я еще немного выдохну. И передам шланг Андрейке. Молодец какой парень! Неужели и он погибнет? В восемнадцать лет... Теперь я выдохну еще немного. Черт, рано выдохнул! Под-дых подпирает, а ждать еще долго. Черт, что так долго дышит Андрейка?! Стоп! Спокойно! Не сходи с ума, Никита!»
Строкач заметил, что он слишком быстро два раза подряд стукнул ногой, отсчитывая время. Он стукнул два раза вместо одного, потому что задыхался и хотел поторопить время. Строкач увидел, как Андрейка покосился на его ногу, которая хотела убыстрить время. Строкач заметил это и сделал рукой также жест, который означал: «Извини, сбился! Считаю снова!»
И он снова начал отсчитывать удары носком сапога. Спокойно, медленно, даже слишком медленно, медленней, чем надо было.
«Я сейчас не выдержу, - как бы издали думал Строкач, напрягая всю свою волю, чтобы размеренно отстукивать ногой время и не вырвать шланг изо рта Андрейки, - я сейчас не выдержу и вдохну дым. И все. Сразу же. Нет. Нельзя. Это значит быть дезертиром. А все же я сейчас вдохну дым. Или стану подонком и начну быстрее считать время. Будь оно проклято, это время!»
Строкач отбил ногой последний, четвертый счет и весь так и кинулся к спасательному шлангу. Он вдохнул, выдохнул, снова вдохнул, снова выдохнул и только тогда смог перевести дух. Он хотел снова вдохнуть, но увидел, как у Сытина закрываются глаза. И еще он увидел, как изо всех щелей лезет дым. Такого раньше не было. Раньше шло немного дыма снизу, из-под ног, а теперь он валил, как из плохой печки.
«Вот когда все!» - мелькнуло в голове у Строкача.
Он толкнул Антона в грудь. Тот глаз не открывал. Тогда Строкач оттянул ему нижнюю губу и втолкнул в рог шланг. Сытин вздрогнул, вдохнул несколько раз, с трудом на секунду приоткрыл веки, посмотрел на Строкача и Андрейку, и в глазах у него показались слезы. Он кивнул головой на Андрейку, который продолжал неотрывно смотреть на пламя карбидки. Строкач вытащил шланг изо рта у Сытина и протянул его Андрейке. Андрейка припал к шлангу, как младенец к груди матери.
«Сейчас я затушу карбидку, - спокойно решил Строкач, - и отпрыгну в сторону. Андрейка меня не найдет, а шланг будет у него во рту. Ему осталось еще дышать минут двадцать. Колька, маленький мой! Золотой! «Ба-бан» говорит вместо «барабан». Люся и Маришка! Они очень похожи. Но я не могу иначе. Андрейка тоже маленький, он как сын мне. А Сытин?»
Строкач посмотрел на Сытина. Тот словно ждал этого взгляда и сразу же закивал головой. Он все понимал и чувствовал все так же, как и Строкач. Строкач кивнул ему головой и сразу же опрокинул рукой карбидку, зажатую в ногах у Андрейки. Стало темно. Строкач отпрыгнул в сторону и упал на живот. Он схватил пальцами породу и подумал: «Только бы не закричать! Люся! Как я люблю ее! Я люблю тебя! Я люблю! Я...»
Строкач увидел в глазах красные круги, и небо, и еще Кольку, и Люсю с Маришкой на руках. Он захлебнулся, вдохнул воздух и почувствовал, что дыма больше не было. Снизу тянула сильная струя свежего воздуха. Дыма совсем не было, его унесло вверх, а через породу снизу несло свежий холодный воздух. Сладкий, как вода. И чистый, как вода.
- Андрейка, - позвал Строкач, - Антон... И, услыхав их голоса, заплакал.
Сытин тоже заплакал, потому что он, как и Андрейка и Строкач, услыхал где-то совсем неподалеку, под ногами, человеческие голоса и грохот отбойных молотков...
Когда Строкача, Сытина и Андрейку откопали, Аверьянов после санчасти поднялся к себе в кабинет. В приемной его ждали корреспонденты. Их было много в приемной, и от этого здесь стоял сплошной шум. Они сказали, увидев Аверьянова:
- Завизируйте материал о подвиге ваших людей!
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.