Если в 1-й год, боясь революционного вихря, капитализм идет на уступки, еще больше раздает векселей, то уже в конце 20-го года он переходит в наступление.
Если рабочим стран-победительниц приходится нести и кое-какую часть последствий войны и ощущать экономический напор капитализма, то пролетариат побежденных стран (Германия, Австрия и т. д.) превращается положительно в нищего, голодного раба.
Он не только выносит на своих плечах все последствия войны, за его счет не только выплачиваются огромные платежи буржуазии Антанты 1), - на его костях стремится возродить свое хозяйство буржуазия побежденных стран.
Уже в 20-м году немецкий рабочий, этот цвет европейского пролетариата, живет хуже японского пролетария. Уже в те годы австрийский рабочий стал под угрозу физического вымирания.
То, что мы видели за последние годы, превзошло все предыдущее. Миллионы европейских пролетариев лишились всего, что они накопили десятилетиями.
Немецкий пролетариат докатился до той скалы, где обозначалась полускотская жизнь какого-нибудь китайского кули.
Все организации - профсоюзы, больничные кассы и т. д. обескровлены совсем у немецкого, в солидной степени у австрийского рабочего, чувствительно и в других странах.
Безработица свирепствует не только в Германии, но не покидает в течение ряда лет и Англию.
Капитализм наступает. Он стремится везде подняться, залечить свои раны за счет пролетариата.
Пролетариат обороняется. Исторические роли переменились.
Место мирных соглашений, медленных уступок заняла беспрерывная волна громадных забастовок, бурных наступлений и отступлений.
Классовая борьба на экономическом фронте обострилась до крайности. Тактика беспрерывного лавирования, медленных достижений сдана, в общем, в архив. Вытащить ее оттуда мешает сам капитализм.
Тоже различие мы видим и в области политической. После ряда буржуазных революций по всей Европе устанавливается буржуазный политический порядок, буржуазная демократия 2).
Буржуазная демократия означает завоевание пролетариатом политических прав, господство буржуазии через представительные учреждения: парламенты, рейхстаги (имперские советы) и т. д.
Она исключает формально диктатуру, насильственные методы господства. И мы видим, что в эпоху 2-го Интернационала, главным оружием буржуазии являются преимущественно «духовные» средства: печать, церковь, парламент.
Буржуазия слишком сильна, чтобы вызывать гражданскую войну. Она предпочитает политическими уступками выбить почву из-под революционных теорий.
Она не отказывается от тюрем, жандармерии и прочих мер воздействия. Но более «чистым» считается метод (способ) духовного воздействия.
Через каналы бесчисленных организаций пропитывает она ядом классовое сознание пролетариата. К ее услугам политические партии, готовые в 5 минут одеть красный колпак, выпустить архиреволюционную программу. У нее тысячи политических слуг, на козырьке которых написано: радикалы-социалисты, независимые социалисты, христианские социалисты и. т. д.
Целые стаи молодых интеллигентов строят свою карьеру на этой «чистой работе» - приручении рабочих масс к почитанию буржуазной демократии, буржуазного политического порядка.
Неискушенные массы ежегодно попадаются на удочку опытных социалистических или демократических политиканов - «овцы целы и волки сыты».
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.