В поисках внутреннего времени

Оксана Прилепина|26 Мая 2010, 11:55| опубликовано в номере №1747, Май 2010
Возраст Время МГУ РГГУ Часы
  • В закладки
  • Вставить в блог

Почему некоторые люди такие неприятно-медлительные

Люди-тормоза отравляют мою жизнь. Они задают укачивающий медленный ритм на дорогах, в разговорах, в кино и на работе. Нас, быстрых людей, — меньшинство. Как бы изменить в окружающих опцию «скорость восприятия и реакции»?

В конце концов, пускай эти люди-тормоза живут как хотят. Моя беда вот в этом несовпадении ритмов. Бегу я по узкому тротуару к метро, тороплюсь, а впереди обязательно еле тащится какая-нибудь цаца, дорогу не уступает, делает вид, что не видит, на «Извините, пропустите!» не реагирует — просто не успевает сообразить. Обежишь ее по проезжей части, а она вслед недовольно фыркнет. Будто в спину плюнет. Забегаешь в метро, а там вот это тормозное: «Осторожно, двери закрываются…», и кажется, вокруг все еле шевелится. Набираешь номер подруги, рассказываешь ей что-то, а она воспринимает через слово — слишком быстро говорю. И так чего ни коснись. Что с ними делать?

Дефицит

С первых же слов стало ясно, что тормоз — это судьба, и она тесно связана с темпераментом. Оказывается, чтобы это доказать, ученые засекали 5 или 10 секунд, и в разное время при разных обстоятельствах спрашивали у подопытных, сколько времени прошло. У одних время «отставало», у других, наоборот, мчалось впереди паровоза, а третьи воспринимали его адекватно.

Хуже того, если человека заставить жить не в его режиме, дело может плохо кончиться. Так мне объяснила Ксения Абульханова-Славская, академик РАО, д. п. н. и профессор.

— Бывает, человек болеет постоянно, сам не зная отчего, а оказывается, он просто тратит избыточные силы на преодоление своей неспособности работать в заданном темпе.

(То есть получается, что тормоза не просто меня раздражают — они меня медленно убивают.)

— Что делать? — в отчаянии спрашиваю я у Абульхановой-Славской.

— Выбирать свой временной режим, — решительно отвечает она.

А режимов этих — пять. Ксения Александровна с коллегами выявила их экспериментально: дефицит времени, лимит, нормативный режим, излишки времени и когда срок окончания деятельности не задан — например у писателей и художников.

Ученые посмотрели, как люди ведут себя в том или ином режиме. Выяснилось, что есть тип людей, которые успешнее всего действуют именно в режиме дефицита времени. Даже когда им дается достаточный срок, они устраивают себе дефицит и успешно со всем справляются. Но есть и такие, кому дефицит противопоказан. Это, кстати, очень важный практический момент, потому что причинами авиакатастроф в 50—55 % случаев становится человеческий фактор. Ксения Александровна с коллегами разработала методику, которая точно определяет, способен человек себя вести адекватно в дефиците времени или нет. По ней тестировались люди разных профессий, в том числе летчики, врачи-реаниматологи, машинисты поезда. Многие из них даже не подозревали, что в случае чрезвычайной ситуации они обречены на катастрофу. А это уже по-настоящему страшно.

В дефиците времени действовать могут не все, научиться этому почти невозможно, а вот во всех остальных случаях — реально. Только жаль, что эти чудесные методики нелицензированы, и купить их нельзя.

Ксения Абульханова-Славская знает не только почему человек-тормоз никогда не научится бегать, но и почему он так пассивно существует.

— По восприятию жизни люди делятся на два типа, — говорит она. — Для одних жизнь — это непрерывная, внутренне выстраиваемая, отвечающая смыслу и цели линия. Для других — ряд несвязанных событий. Первые сами активно организуют последовательность своих жизненных действий, планируют будущее, другие — пассивно, вынужденно включаются в разные события и буквально разрываются на части; когда одновременно приходится выполнять множество разных дел, еле успевают, не в силах выделить главное.

Как ни странно, для успеха одинаково важно и не слишком торопиться, и не слишком опаздывать. Победителями в жизни становятся те, кто умеет действовать своевременно.

Превращения

Все люди с возрастом замедляются и глупеют. К такому бесхитростному выводу пришел Леонид Китаев-Смык, член Всемирной экологической академии, ведущий мировой специалист по стрессу. Наиболее значимым Леонид Александрович считает возрастной рубеж в 45—50 лет. С этого момента начинаются трансформации. Пожилым людям кажется, что жизнь пошла слишком быстрая, все кувырком, а на самом деле замедляется их внутренний таймер.

— В это время, — говорит Леонид Китаев-Смык, — один человек обязательно превращается в другого за какие нибудь 3—5 лет. Но у всех это замедление происходит по-разному. Люди деятельные, энергичные, которые не выпадают из своей среды и продолжают работать до 60, а то и до 80 лет, не дряхлеют интеллектуально. У подавляющего большинства людей с возрастом время начинает идти незаметно. Проходит год, а кажется, миновала всего-навсего неделя. Но это когда речь идет о больших промежутках времени. Думаю, этот биологический механизм позволяет человеку не так остро переживать старение.

Ситуация меняется с точностью до наоборот, если провести тот же опыт на коротких промежутках времени. Засекаем 10—15 минут и просим стариков и молодежь ответить: сколько времени прошло? Пожилым будет казаться, что прошло намного больше времени, юнцам — что меньше.

В общем, чтобы не впасть в маразм, всем желательно работать лет до 80. Правда, из-за того, что короткое время «растянется», рабочий день будет казаться вечностью. Кстати, о вечности. Татьяна Жильцова, аспирант РГГУ, которая изучает ощущение времени у детей, говорит, что первые представления об этой категории у нас появляются еще в начальной школе.

Время — мышцы

И все же некоторых тормозов можно немножко растормошить и организовать. Профессор Юрий Стрелков, завкафедрой психологии труда и инженерной психологии МГУ, проводил эксперимент, в ходе которого учил опытных спортсменов-перворазрядников шести видов спорта затягивать или, наоборот, ускорять реакцию. Для этого он изготовил спецустановку, на которой загорались лампочки — спортсмену нужно было предельно быстро нажать на кнопку. Это оказалось очень сложным заданием, обучению поддалось 80 % за месяц. Ускоряться могли не все, адекватно чувствовать время — тоже. В другой раз неутомимый Стрелков учил работниц шлифовать металлические кольца. Женщинам нужно было прижать изделие к шлифовальному кругу на 0,5 секунды. А как? Не будешь же все время смотреть на часы. Приходилось вырабатывать в себе внутренний ритм, ощущать время через действие.

— Я не вижу никаких проблем, чтобы человек успевал что-то делать к сроку, если речь идет о простых задачах, — сказал Стрелков. — Для этого есть часы, опыт и чувство ответственности. Если кто-то все время опаздывает, то у него или несобранность, или невроз. Я психолог труда, инженерный эргономист, а потому исхожу из технологий. Для меня всегда есть прописанная методика, сколько времени должно быть потрачено на такую-то операцию или проблему. Если нигде не прописано — сам прикинь план и постарайся точно исполнить: на это я трачу три часа — и точка.

  • В закладки
  • Вставить в блог

читайте также

Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 1-м номере 2020-го года читайте о судьбе Дарьи Лейхтенберг-Романовской,  правнучки императора Николая I, оставшейся жить в России и принявшей советское гражданство, о тайнах, окутавших жизнь и смерть Александра Даниловича Меньшикова, об истории создания. портрета Эриха Рильке немецкой художницей Паулой Модерзон-Беккер, о «поэте бреда» как сам себя называл звезда Серебряного века Федор Сологуб, окончание остросюжетного романа Георгия Ланского «Право последней ночи»   и многое другое. 

Виджет Архива Смены

в этой рубрике

Простые идеи хороших парней

«Любая идея, чарующая нас, совершенно бесполезна до тех пор, пока мы не решим ею воспользоваться» (Ричард Бах)

Сны одного телефона

Фотоочерк Сергея Мостовщикова

Победа!

Вспоминает Мелитон Кантария

в этом номере

Ни шагу назад

Валентина Петрова изучает анатомию московских очередей

Ничего не принимают!

Трудовые будни московских букмекеров

Шаги командора

Что скрывают ночные музеи?