Борис Бернаскони и его золотой запас

Мария Шония| опубликовано в номере №1735, Май 2009
  • В закладки
  • Вставить в блог

Именитый архитектор считает лучшими те идеи, что меняют мир и намного переживают своих создателей

Известность к архитекторам приходит, как правило, в солидном возрасте. Борис Бернаскони – ему немного за тридцать – исключение. Сомневаетесь – спросите у Яндекса. Он – из тех людей, которые верят в то, что мир можно изменить. И не «однажды», а прямо сейчас. Верой дело не ограничивается – Борис создает проекты, оригинальные по замыслу и простые по воплощению: многоэтажные здания в форме матрешек, реконструкцию фабрики «Красный Октябрь», интерьер пресс-центра Правительства России, павильон IMMaterial Box во дворе Музея архитектуры…

В прошлом году проект художественного музея в Перми Бориса Бернаскони обошел творения именитых зарубежных архитекторов (конкурс был международным). Победил Бернаскони и в конкурсе на лучший вариант российского павильона ЭКСПО-2010 в Шанхае.

Причина здесь – не только в профессионализме или таланте. Он – амбициозен. Думает, что сможет модернизировать современную архитектуру. Но детальных планов по завоеванию мира не строит: говорит, что «просто работает по 12 часов в сутки».

«То, что мы сейчас делаем, возможно, будет реализовано только через 5-10 лет, но работать нужно уже сейчас», – вид у Бориса такой ответственный и серьезный, будто все стройки, которые в России еще не заморожены, делаются исключительно по его проектам, а очередь из заказчиков растянулась от дверей его мастерской далеко за МКАД.

На самом деле, воплощенных проектов в послужном списке архитектора, по его собственным словам, – всего «несколько интерьеров, два поселка и пара домиков».

Долгое время критики и коллеги считали, что Бернаскони уготована судьба великого «бумажного» архитектора – из тех, что умирают известнейшими людьми, оставив на память о себе только чертежи и эскизы. В связи с последними событиями вероятность того, что его амбициозные проекты все же поимеют свое мировое воплощение, значительно увеличилась.

«Если музей в Перми все же не построят, то это будет скорее потеря для России, чем для меня. Процесс проектирования так устроен, что идеи из предыдущих проектов перетекают в последующие, воплощаются в каком-то ином виде», – пожимает Борис плечами. Критики утверждали, что его идея пропустить сквозь здание пермского музея ветку Транссиба изначально нереализуема.

«Если не стремиться к реализации своего проекта, незачем в принципе участвовать в конкурсе, – отвечает он. – Это был не Транссиб, а местная ветка, которая служит для транспортировки угля и используется примерно раз в сутки. В перспективе, угледобыча будет падать, а город расти. Поэтому мы сочли целесообразным использовать магистраль для нужд посетителей музея. Технически это вполне реализуемо и не потребует особых дополнительных затрат».

Наш проект возвращает Перми отнятые пространства в виде прогулочных зон и обзорной площадки на кровле здания, потому и называется он «Горизонт». Здание как бы продолжает город и соединяет его с рекой, на берегу которой оно расположено. Я предлагаю построить подобный музей в каждом городе-миллионнике России».

Свои услуги по проектированию таких музеев Борис готов предложить «всем заинтересованным губернаторам, которые считают себя хорошими руководителями и готовы довести дело до конца». На вопрос, каким будет конец истории со зданием Центрального дома художника, который хорошие руководители из эстетико-функциональных соображений собираются снести, Борис разводит руками: к итоговому решению ни один архитектор отношения не имеет.

Хотя сам Бернаскони постарался выразить свое отношение к ситуации – не только создал концепцию развития территории ЦДХ, но и представил на Венецианском Биеналле книгу Profoster, посвященную конфликту вокруг сноса ЦДХ и строительству на его месте многофункционального комплекса по проекту Нормана Фостера.

«Изначально книжка называлась Antifoster, – рассказывает он. – Фостера я рассматривал как героя, попавшего на пик социального конфликта, к которому он сам не причастен. Фостер, благодаря своему имени, помог ситуации вокруг ЦДХ. Это первый прецедент, когда архитектурное сооружение вызвало консолидированную реакцию профессиональных кругов и широкой общественности! Собственный проект Фостера сделан четко по слепку технического задания и продемонстрировал, что может произойти, если не думать о социальной стороне архитектуры. Если бы проект ЦДХ заказали кому-то менее известному, то все могло пройти незамеченным, и здание уже бы давно снесли».

Борис считает, что в Москве «чудовищно» не хватает площадок, которые могли бы стать культурным противовесом коммерческим объектам. Здание ЦДХ и прилегающие территории, по Бернаскони, – уникальное место для создания музея в современном понимании этого слова. Его проект включает не только существующие в ЦДХ уже сейчас галереи и залы, но и детский центр творчества, центр архитектуры, музей дизайна, музей кино и многое другое. Впрочем, неизвестно, удастся ли вообще построить «иной» ЦДХ.

«Реализация архитектурных проектов требует больших инвестиций, так что, выживут наиболее конкурентоспособные мастерские, – рассуждает Борис. – Причем необязательно крупные: кризис может помочь небольшим компаниям, которые обладают уникальными идеями. Кризис поможет избавиться от ленивых и вынести на гребень волны тех, кто может предложить что-то новое».

Семейство самого Бернаскони «вынесло на гребень волны» несколько веков назад. Предки Бориса приехали в Россию из Швейцарии. Далекий прадед украшал палаты Петергофа, участвовал в строительстве Исаакиевского собора. Архитектором очень хотел стать дед Бориса, но ему помешала Вторая мировая. «Я осуществил его мечту», – объясняет молодой Бернаскони.

Он считает, что двигаться вперед, не оглядываясь назад, невозможно: «По большому счету, на сегодняшний день все уже придумано. Наиболее ценные объекты становятся классическим наследием. Дольше всего живут идеи архитекторов-модернистов. Под модернизмом я имею в виду обозначение не стиля, а инновации, нового подхода.

Лично для меня ценны работы Андреа Палладио, архитекторов Трезини, Терраньи и Ивана Леонидова. Леонидов вообще ничего, кроме лестницы в Кисловодске, не построил. Но его творчество повлияло на всю современную архитектуру, западную и восточную! Современники упрекали Илью Леонидова в том, что его проекты оторваны от реальных возможностей. Он же считал, что главное – чертеж, а разработать необходимую конструкцию и придумать нужный материал – задачи, стоящие перед инженерами и технологами. Сегодня, когда технических препятствий для реализации даже самых сложных архитектурных проектов практически не осталось, работы Леонидова служат неисчерпаемым кладезем идей, ориентиром вкуса и меры».

Сам Бернаскони не ставит задачу модернизировать архитектуру: он говорит, что он это просто… делает. Участвует во всевозможных конкурсах, впечатляя жюри сумасшествием своих проектов и четкостью высказывания. Пишет книги.

Проекты Бернаскони всегда монументальны. Говорит, что его творениям также присуща простота, запоминаемость, уважение к деталям, сочетание традиций и инноваций. В своем проекте павильона РФ на Экспо-2010 в Шанхае архитектор показал сочетание двух традиций и двух знаковых систем – России и Китая.

Композиция составлена из шести золотых параллелепипедов-штрихов как метафора российского Золотого Запаса и китайской Книги Перемен. «Под золотым запасом я подразумеваю не ресурсы недр, а людей, их идеи и проекты, для которых золотая оболочка служит обрамлением», – объясняет Бернаскони.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 6-м номере читайте о знаменитом Владимире Гиляровском, о «соловецком эпизоде» в ходе Крымской войны,  об истории создания серии картин Уильяма Хогарта «Выборы в парламент», о судьбе  французского короля королю Людовика XI, нареченного Святым, о малоизвестных фактах из  биографии композитора Алябьева, о жизни и творчестве актера Олега Борисова, новый детектив Андрея Быстрова «Легкокрылый ангел»  и многое  другое...



Виджет Архива Смены

в этой рубрике

Владимир Балон: «Двух картин мне достаточно»

Самый известный учитель фехтования — о постановке кинотрюков и «мешках с кулаками»

Красный граф

Алексей Николаевич Толстой - противоречивая личность, далекая от какой бы то ни было идеологии

Made by Russians

За что миру стоит сказать «спасибо» русским

в этом номере

Вещи из завтра

Как рождаются и воплощаются непредсказуемые идеи

Простые идеи хороших парней

«Любая идея, чарующая нас, совершенно бесполезна до тех пор, пока мы не решим ею воспользоваться» (Ричард Бах)

Гентский алтарь

Чудо бельгийского собора Святого Бавона