Половодье

Геннадий Машкин| опубликовано в номере №1407, Январь 1986
  • В закладки
  • Вставить в блог

Рассказ

Интересно вспомнить, как мы познакомились с Кирой. Циферовы жили через стенку от Серых в многоквартирном деревянном доме. Добрососедского контакта между интеллигентной семьей Циферовых и работягами Серых не было. А восьмиклассник Федя уже заглядывался на ровесницу Киру Циферову, которая училась в женской школе. Феде приходилось часами просиживать у окна своей комнатки, чтобы уловить момент выхода юной соседки во двор. Кира прошмыгивала виноватой мышкой. Тогда Федя выходил во двор и по-солдатски прохаживался взад-вперед, ожидая ее возвращения. А когда она появлялась вновь, Федя натужно здоровался с ней и пытался заговорить. Но соседка, зардевшись, вихрем уносилась на свое крыльцо. А Федя возвращался восвояси несолоно хлебавши. И мы с Каликом часто были свидетелями этих сцен.

— Ну что, кабальеро, опять невезуха? — спрашивал я.

— Что-то не в духе сегодня она, — почесывал в затылке Федя.

— Ты лучше сразу в кино ее пригласи, — советовал Калик, считавшийся уже специалистом по дамскому вопросу. — На «Индийскую гробницу» сразу клюнет.

— На какие шиши? — пригорюнивался Федя.

Мы все опускали головы, косясь на голые стены Фединой комнатушки. Впрочем, над солдатской койкой Феди висел ковер, на котором был изображен пруд с лебедями, в пруду отражался прямо-таки мармеладный замок, а на цветущем берегу возлежала дива с томным взглядом васильковых очей. Мы знали, что это произведение с барахолки подарил Феде его дядя Бурик за целый сезон покрасочных работ, когда племяш помогал зарабатывать Серых-старшему. Но на билеты в кино просить у Фединого дяди, который и так содержал племянника-сироту, было бесполезно: семья еле сводила концы с концами, а Серых-старший пропивал всякую свободную копейку. Калерий не мог выручить дружка: самому отчим-ветеринар выдавал только на один билет. Обо мне и речи не могло быть: отец на свою зарплату проводника вагона лишь благодаря материнской жесткой экономии, огороду под окнами нашего барака и нашему посильному труду на грядках мог прокормить семью в пять ртов — сам шестой.

Но как раз я и нашел выход из положения. Как-то под осень в Фединой боковушке запахло краской — начался ремонт квартиры. Несмотря на окрики дяди, Федя не торопился помогать. А тут как назло под окном промелькнула Кира. И Федя, причесав челку, ринулся на свой дворовый пост... Вскоре он возвратился с постной физиономией. Светлые бровки его были трагически взметнуты над переносицей, в стоячих глазах бликами поколыхивалась растерянность, а рот не закрывался, точно наш друг держал свое горячее слово на самом кончике языка до следующего выхода Киры.

— Говорил же, с-сразу приглашай на «Индийскую гробницу», — еще и-и-идет! — встретил Калик дружка, заикаясь, как всегда в ответственные моменты.

— На какие шиши... — затянул свое Федя, оглядывая в который раз полку снедавно приобретенными учебниками для девятого класса.

Я же автоматически повернул голову на ковер с красавицей, и тут меня осенило.

— А ведь я могу нарисовать лучше, братцы, — вырвалось у меня. — Продадим на той же барахолке — вот и деньги!

— Лучше-то можешь, — согласился Калик, — да на чем?

— И чем? — печальным эхом отозвался Федя.

— Да вы что, братцы, — заиронизировал я, — в Сен-Жермене родились или в Глазковском предместье! Не знаете, как щи из топора сварить?

Друзья потупились, а я сдернул старенькую клеенку со стола, бросил ее на пол и начал командовать:

— Несите кисть поменьше, какие есть краски у Бурика вплоть до половых и растворитель.

Мои дружки поплелись клянчить у мастерового Бурика материал для моей работы, а я поудобнее устроился над клеенкой. Мне приходилось видеть работу самодельных мастеров-халтурщиков из пригородных поселков, как наша Заливановка. Не от хорошей жизни рисовали они свои немудреные сюжеты на полотне, жести, фанере, клеенке, картоне, копируя иногда картины и великих мастеров. После войны, как видно, у людей была повышенная тяга к прекрасному, и спрос на художественные поделки рождал предложение многочисленных доморощенных живописцев. Теперь и я втягивался в их цех, имея основания вполне весомые — по рисованию у меня всегда была пятерка. Главное теперь заключалось в том, выдаст ли Серых-старший необходимый набор. Федю после того, как убило на фронте отца, а мать вышла замуж по новой и укатила куда-то в Крым, дядя воспитывал, как сына. Но к нашей идее он мог отнестись как к очередной блажи.

Однако Бурик встретил наше начинание с понятием, и через полчаса пол в Фединой штаб-квартире был заставлен банками с разными красками. Сам Серых-старший, оставив племяша в покое со своим ремонтом, наблюдал за работой и давал советы.

— Ты бедра, бока то есть, ей подзакрути — с ног сшибете любого мужика с деньгой!

Я благодарно кивал, подмигивал друзьям и не жалел краски на бедра красавицы.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 4-м номере читайте о мрачном предании довлевшем  над родом князей Юсуповых на протяжении двух веков, о жизни и творчестве Максимилиана Волошина, русском и советском ученом, ставшем в 1904 году лауреатом Нобелевской премии Иване Петровиче Павлове, о популярнейшем актере Сергее  Маковецком, об истории создания картины «Портрет дамы с дочерью» Тициана, новый остросюжетный роман Виктора Добросоцкого «Белый лебедь» и многое другое...



Виджет Архива Смены

самое обсуждаемое

в этом номере

Поединок

Рассказ

Остров метелей

Отечество