Хлебушка без корочки не бывает…

Вия Артмане| опубликовано в номере №1238, декабрь 1978
  • В закладки
  • Вставить в блог

Батрачку принимает театр

ЭЛИЗА. А вы знаете, когда по-настоящему началось мое воспитание?

ПИКЕРИНГ. Когда?

ЭЛИЗА (оставив свое вышивание). В ту минуту, когда вы назвали меня мисс Дулиттл... Я тогда только пришла на Уимпол-стрит. Это впервые пробудило во мне уважение к себе. (Она снова берется за иглу.) И потом были еще сотни мелочей, которых вы даже не замечали, потому что для вас это было естественно. Ну вот то, что вы вставали, говоря со мной, что вы снимали передо мной шляпу, что вы никогда не проходили первыми в дверь...

Ах, как это было увлекательно и прекрасно! С удовольствием вспоминаю «Пигмалион», спектакль, который многое дал мне – молоденькой в ту пору актрисе. Не только одну из самых, по моим представлениям, необычных ролей в мировом театре, но и еще один повод .к размышлениям о том, какой должна быть женщина.

Наверное, у большинства актеров путь в искусство начинается по крайней мере в одном отношении иначе: -они с детства мечтают играть в театре, сниматься в кино. Я же, пожалуй, случайно стала актрисой.

Пришла я в театр, в тот самый, где работаю и сегодня, когда мне было шестнадцать лет. В то время я училась в школе в девятом классе. Пришла поступать в студию по совету друзей. Они были убеждены, что я стану актрисой, поскольку очень люблю театр. А все было проще. Я жила рядом с одним из рижских театров и именно потому часто ходила на спектакли; если не удавалось приобрести «лишний» билет, не особенно огорчалась, ибо времени на дорогу не тратила.

Я сдала экзамены. Девятиклассницу приняли в студию при театре скорее всего потому, что хотели поставить эксперимент, проверить, по силам ли школьнице выдержать двойные нагрузки, сможет ли она учиться в школе и в студии. Я выдержала, поскольку отличалась хорошим здоровьем.

Мои родители не были связаны с миром театра, они простые, деревенские люди, и я жила в атмосфере, далекой от мира искусства. Отец умер девятнадцатилетним, за четыре месяца до моего рождения. Мама расплакалась, когда узнала, что дочь поступает в театр. В той среде, где я росла, считалось, что театр – это легкомысленная, чуть ли не распутная жизнь, где молодой человек запутается, станет на неверную дорогу. Тем более трудная доля у женщины-актрисы. Театр пугал хотя бы потому, что зрители нашего круга воспринимали все образы, все любовные истории слишком буквально, не ;умея отделить образ от актера.

Мы справедливо беспокоимся сегодня о молодых актерах, размышляем о том, как поддержать их, помочь им – говорю сейчас не только о творческой опеке, – а в те первые послевоенные годы, когда начинали мы, об этом думали меньше. Жили неважно, прямо скажем, бедно. Скудный стол, более чем скромная одежда. Впрочем, то время было трудным для всех, не только для молодых. Разумеется, приходилось подрабатывать: на съемках или на радио. Выручала физическая работа, особенно летом, в свободное время: в одном месте

огород вскопаем, в другом косим сено, в третьем убираем картошку.

Навык к труду у меня был. Я начала работать рано, работа вошла в меня, в мой характер с детства, и это мне помогает всю жизнь. Как-то меня спросили: вы помогали своей маме пасти корову? Видимо, трудно молодым представить, что нам приходилось работать на хозяев. У нас при нашей бедности коровы не было и быть не могло – я пасла хозяйский скот, была в поле от зари до зари. Признаюсь, что одной было страшно, успокаивало только то, что рядом собака. С тех пор я и люблю собак.

Мама работала и поденщицей, и уборщицей, и экономкой в – богатых сёмьях – ведь детство мое пришлось на годы буржуазной Латвии.

Молодым актерам хлеб их доставался нелегко. Но не помню, чтобы жизнь нас угнетала. И это не поправка на память, из которой, как известно, со временем стирается все плохое.

Рубрика, в которой предложили мне выступить, называется «Автобиографии», но я хочу рассказывать не столько о собственном пути и уж, конечно, не обо всех спектаклях, в которых участвовала, или фильмах, в которых снималась, но о том, чему научила меня жизнь и работа в театре, кино и на телевидении. Жизнь и работа в искусстве.

Мой путь к Офелии, Джульетте, Кристине был непрост.

Когда мы переехали в Ригу, то жили в доме, который и сейчас стоит недалеко от 6-й средней школы, где учится моя дочь. У владельца дома мама работала экономкой. У них было трое детей. Жених одной из девушек, юрист, был почему-то очень внимателен ко мне, и девочке, растущей без мужской руки, это было необыкновенно приятно. Он играл со мной, учил читать, серьезно разговаривал о вещах, о которых с детьми обычно не говорят, и потому я долгое время мечтала стать юристом.

В этом же доме в скромной квартирке жил родственник хозяев. Помню, что он был очень больной и очень красивый. Он был артистом гастрольного театра, который существовал в то время в Риге. Артист учил меня играть на скрипке.

В этом доме собирались известные певцы, художники, литераторы. Видимо, кто-то из хозяев был меценатом. Я мало что помню, тем более что слушала и разговоры и музыку издали.

Завидую тем актерам, кто «с младых ногтей» жил в мире искусства, кто в 6 – 7 лет, а то и раньше попал на этот счастливый праздник – театральный спектакль, у кого и дома папа, мама, бабушка говорили о театре, о музыке, о книгах.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

Виджет Архива Смены