Александр и Александра

В Дмитриев, Н Богданов| опубликовано в номере №123, Апрель 1929
  • В закладки
  • Вставить в блог

За последнее время Зина сильно похудела, но была оживлена, как никогда. На щеках ее блестел лихорадочный румянец. Глаза горели, особенно если она рассказывала про своего жениха, про свадьбу, которая близится день ото дня. Подруги завидовали ей, ахали, когда приносила она напоказ то материал для подвенечного платья, то свечи, повитые золотом и цветами, то бутылку шампанского.

- На свадьбе будет не меньше дюжины шампанского, - с гордостью говорила она, - Саша закупает его заранее.

Некоторые подруги сомневались - пойдет ли Крылов в церковь?

- Мы повенчаемся тайно, - шепотом заявляла Зина и просила подруг хранить это в секрете. Некоторых из них Зина водила в свою комнату, и эти посвященные разносили среди девушек волнующие слухи о никелированной кровати Зины, шифоньерке с зеркалом во весь рост, о батистовом белье.

Зина сама была твердо уверена, что Крылов ее жених. Залогом того была ночь, проведенная вместе. Он шептал ей слова, которых не повторить, он обнимал ее и называл любимой. С той ночи он не казал глаз, где уж там покупать шампанское, но Зина старалась не думать об этом.

Она играла роль в спектакле, и самым искренним и увлеченным зрителем была она же сама. Зина, чего с ней никогда не бывало, берегла и учитывала каждую копейку. Она не доедала, урывала у себя всякий кусок для покупок к свадьбе.

Сегодня на работе Зина щебетала без умолку:

- Скоро свадьба... Так приятно мне, девчата, так хорошо, что хочется еще отсрочить свадьбу, чтобы продлить сладкое ожидание. Но Саша не может больше ждать. Он теперь работает мастером, только этого назначения мы и ждали. Посмотрим, какую рожу скорчит Шурка Майкова, когда узнает обо всем этом. Ведь она, туда же, хотела женить на себе Сашу. Уж как она к нему лезла... Да не дурак он у меня! Фи! Жениться на таком солдате, как Шурка? У Саши вкус интеллигентный...

Зина чувствовала себя счастливой. Она готова была даже простить все обиды Шуре. Но можно ли было утерпеть и не посмеяться над неудачей соперницы? Заботливо, как и приданое, Зина подбирала и приберегала все остроты, колкости и насмешечки, которые можно употребить по адресу Шуры.

Шура в это время металась, как в тифу. Кошмарами вставали перед ней прошедшие события, хорошие знакомые лица казалось гримасничали.

Предзавком, уважаемый всеми старый рабочий, хороший семьянин И добрая душа, отвел ее в сторону и сказал:

- Шура, брось, к чему? Ведь для меня все вы, как дети родные. Ну, что тебе за честь быть мастером? Мало ли ребят прозябают у нас? А ты на рожон прешь. Кто тут виноват, кто прав - разобрать трудно, а дело - то ведь страдает.

- Мешков! Мешков! Ты ли это говоришь?

- Прошу тебя, не скандаль. Энергия в тебе кипит, так мало ли общественной работы? Ясли вон никак не организуем. Это дело ваше, женское... Рассуди, ты умница... Не время теперь скандалить.

- Это ты от души, честно?..

- Шура, поздно мне старому душой вилять. За что ты меня обидеть хочешь? Учти все положение... В упаковщицах у тебя и времени больше для себя, для своего развития останется.

Говорил Мешков ласково, а из участливой его физиономии выпирало перед Шурой, дразнило ее осетринное рыло Потрясаева. И закрыв лицо, она тяжело и медленно вышла из комнаты завкома.

Совершенно по - другому отнеслась к делу добродушная толстуха - женорганизаторша. Она налетела на Шуру, обжигая ее потом своего дыхания и брызгаясь слюной.

- Эх ты, юбка! Все дело мне испортила! Попробуй теперь - выдвинь хоть одну девку! Спуталась, связалась с хахалем. Любовная почва сгубила. Эх ты!

- Ты с ума со...

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 4-м номере читайте о народной поэтессе-плакальщице с уникальной судьбой Ирине Федосовой,  материал о сказочнике Гансе Христиане Андерсене,  о живописце, графике, поэте, издателе, мастере эпатажа и скандальных презентаций, человеке исключительной одаренности и неуемной энергии, Давиде Бурлюке, о крымчанине, основателе   Международного Гумилевского фестиваля «Коктебельская весна», поэте Вячеславе Федоровиче Ложко, о том, что произошло в роковой день 28 июня 1914 года , когда выстрел больного сербского мальчика перевернул, можно сказать, мировую историю и многое другое...

Виджет Архива Смены

в этом номере

«Генеральная линия»

О новом фильме С. И. Эйзенштейна и Г, В. Александрова