Лучшая награда

Юрий Шамшурин| опубликовано в номере №802, Октябрь 1960
  • В закладки
  • Вставить в блог

На палубе «Люриха» никого не было видно. Костя Буркин остановился на берегу у самой воды и нетерпеливо крикнул:

- Э-э-й! Лодку-у!

Он сдвинул на затылок выгоревшую на солнце капитанку с потрескавшимся лакированным козырьком. Из-под фуражки высунулся пышный огненно-рыжий чуб. На широкоскулом лице Буркина густо лепились веснушки. Серые глаза, озорные, с прищуринкой. Роста невысокого, в плечах широк.

Кругом было голо, холодно, неуютно. Буркин поежился, поднял меховой воротник тужурки, засунул руки глубоко в карманы и спрятался от ветра за перевернутый вверх днищем кунгас. Настроение у него было неважное. Готовились на отстой, а тут на тебе!...

Костя оглянулся на поселок, который в линию вытянулся на высокой приречной террасе. Шиферные крыши домов рельефно вырисовывались на фоне сумрачного неба. Из трубы электростанции валил дым и длинной полосой тянулся над тундрой, смешиваясь с тучами где-то далеко за поселком.

На палубе «Люрика» по-прежнему было пусто. Костя потерял терпение, набрал полную грудь воздуха и заорал:

- На катере-е-е! Оглохли, что-о ли-и-и!

Зычное эхо покатилось на ту сторону Лены и замерло без ответа. Пальцы в резиновых сапогах начали мерзнуть. Костя постучал нога об ногу. Под каблуками захрустел мерзлый песок.

- Разнежились, как моржи на лежбище! - пробормотал он, заметив, что на носу «Люрика» появился матрос и успокоительно помахал веслом.

Поднявшись на палубу, Буркин в сердцах отпихнул небрежно брошенный кранец и прогромыхал по ступенькам в кубрик, откуда доносилось бренчанье гитары и негромкий приятный голос Митроши Цыпкина:

- Милая-а-а, хоро-о-шая моя-а-а...

В кубрике было жарко. Вкусно пахло борщом из сушеных овощей и жареной кондевкой. Помощник моториста Еремей Стольников усердно шуровал в круглой железной печурке, и пламя гудело в трубе.

- Ну что, старшина, в Булункан на отдых? - спросил Митроша и взял звучный аккорд. - Залив уже прихватило!

Костя протиснулся поближе к печурке и протянул к ней сизые от холода руки.

- Рано собрались курортничать! - отрывисто ответил он. - А где Гоша?

- Он машину на консервацию готовит.

- Вот что, братва! -заговорил Костя, когда все собрались, и одернул ладно сидевший на нем китель с блестящими пуговицами. - Срочно в рейс идем. На Табабастах!

- Куда, куда? - удивился Гоша, вздернув бровями. (Промысловый участок Табабастах - самый дальний на рыбозаводе. Он расположен почти на побережье моря Лаптевых. До него и летом не так-то просто добраться.) - На Табабастах? Ты всегда с выкрутасами. Если желаешь, можешь отправляться хоть в Антарктиду, а я лично пришвартуюсь здесь. У меня же...

- Что, назад отрабатываешь? - ядовито перебил моториста Костя и крикнул, словно выстрелил в переносицу Гоши: - Трус!

- Кто?.. Я трус? - шепотом спросил Егорушкин. Ложбинки между носом и щеками у него порозовели. - А кто тебя, кнехт, из проруби выволок полумертвого? - И Гоша умолк, стиснув кулаки.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 1-м номере 2020-го года читайте о судьбе Дарьи Лейхтенберг-Романовской,  правнучки императора Николая I, оставшейся жить в России и принявшей советское гражданство, о тайнах, окутавших жизнь и смерть Александра Даниловича Меньшикова, об истории создания. портрета Эриха Рильке немецкой художницей Паулой Модерзон-Беккер, о «поэте бреда» как сам себя называл звезда Серебряного века Федор Сологуб, окончание остросюжетного романа Георгия Ланского «Право последней ночи»   и многое другое. 

Виджет Архива Смены