Горькое правдо

  • В закладки
  • Вставить в блог

Мы не знаем собственного языка

Я никогда не учила правила по русскому языку еще со школы, считаю что обладаю грамотностью врожденной, безусловно заучивать как правильно писать, бессмысленно, тем более что всего не выучишь...но неужели так трудно научиться говорить правильно...да все ссылаются что сейчас принят закон о правильности любого произношения и выбора ударения по собственному желанию, что Ожегов давно уже отжег, а знаете почему разрешили говорить по желанию? Да чтоб не исправлять! Все следуют за толпой! И пусть я тысячу раз буду говорить одно и тоже, но буду знать что хотя бы 10 человек научились говорить без ошибки! Был кофе мужского рода, а его взяли и сменили на средний...это тоже самое, что про парня говорят он то ли гей то ли мужчина...то ли ОН то ли ОНО...вам приятно? мне лично нет....и я считаю что каждый должен ценить и сохранять традиции и правила которые нам достались в наследство, а неподстраивать все под себя, мы так поступаем не только с Великим Русским языком...задумайтесь, может все можно исправить, ну или хотя бы остановить....

(Один из тысяч гневных комментариев, оставленных блоггерами в связи с тем, что в русском просторечном языке слово «кофе» может употребляться и в среднем, и в мужском роде)

Полгода назад одним из главных слов русской блогосферы вдруг стало – «кофе». Не потому, что появился чудесный новый сорт, не из-за того, что открыли ранее неизвестные его свойства. Просто кто-то сказал людям, что в современных словарях разрешён средний род слова. КОФЕ – ОНО! И началось.

Буря в кофейной чашке

«Это п***ец!!!! ладно хоть тюль ещё нетронули, и то потому, видимо, что слово это забыли, и так уже страна дегенератов, тупые лица, пустые глаза, ещё и кофе среднего рода!!!!!», «и если хоть одна сука скажет о кофе в среднем роде – оторву тупую башку»* – писали соотечественники, озабоченные языковой ситуацией. Конечно, в большинстве случаев недоумевающие комментаторы были спокойнее, но общее количество откликов (и то, что они до сих пор появляются) – доказывает: обществу попали в какой-то больной нерв.

* Если вы не верите в существование таких борцов за чистоту речи, используйте при поиске по блогам запрос «кофе род ####», где #### – «суки», «уроды» или любое другое ругательство.

– Дискуссия была чудовищной, – вспоминает Максим Кронгауз, директор Института лингвистики РГГУ, автор книги «Русский язык на грани нервного срыва» и многочисленных статей о проблемах языка. – Русский язык стал таким полноценным, как теперь принято говорить, ньюсмейкером.

По мнению профессора Кронгауза, интерес к языку в русском обществе был всегда. Отчасти, потому, что именно великие писатели становились авторитетами,

духовными лидерами общества – и им позволялось больше, чем кому бы то ни было. И хотя сейчас фигур калибра Толстого, Достоевского, Солженицына нет, доверие и интерес к слову остались. И даже для карьеры в бизнесе грамотность снова становится важна.

Практически все взрослые люди, приходящие к нам, чтобы повысить культуру речи, говорят: «это необходимо для работы», «чтобы чувствовать себя увереннее на работе», «хочу производить впечатление на коллег», – рассказывает Елена Ларина, специалист московского образовательного центра «Интенсив». Преимущественно это девушки 25-35 лет, сотрудницы офисов, но приходят и люди постарше, руководители. Иногда даже просят организовать обучение прямо на рабочем месте.

«Престиж грамотности» – признак стабилизации в обществе. «И в отношении людей к языку есть желание стабильности», – считает Максим Кронгауз. Катализатором языковых процессов, которые сейчас происходят, он называет два «слома». Социальный: распад СССР, резкое «вхождение» страны в глобализирующийся мир; и технологический: появление Интернета, изменившего природу коммуникации.

«Языковая озабоченность» существовала и раньше (например, в 70-е годы пытались истребить привычное нам слово «пока»), но её реальные масштабы невозможно было оценить до появления Интернета. Интернета, который, во-первых, даёт возможность изъясняться без оглядки на «правила», во-вторых, – наглядно показывает, какая у говорящих реальная, а не воображаемая грамотность. И в-третьих, – фиксирует, что кричащих «говорите правильно!» на самом деле много.

При этом их собственная речь «правильна» лишь на уровне орфографии и пунктуации (это в лучшем случае). Синтаксис (построение предложений), выбор лексики («правильная» речь красива и впечатляющим словарным запасом), стилистические ошибки (кто со школы помнит, сколько функциональных стилей речи в русском языке?) – «провальных» мест много.

Русский язык мы (да, и авторы этого текста – тоже) знаем «шапочно», «по верхушкам». Не потому, что нам не преподавали в школе «деревья семантической деривации», «коммуникативный синтаксис» и прочие филологические штучки. Просто всем наплевать на богатство ресурсов языка.

Отчасти это можно оправдать тем, что русский – один из самых сложных языков в мире, упростить его не прочь даже многие профессионалы-филологи. Валерий Белянин, профессор Калужского университета, член международной ассоциации прикладной психолингвистики:

В русском языке очень много исключений из правил. Это говорит о том, что сами правила не упорядочены. Правил русского ударения столько, что проще запоминать каждое слово, чем пытаться понять их. Изменение по падежам – головная боль для всех иностранцев, изучающих русский язык. Я стараюсь не писать на конверте «кому» и «от кого», а пишу: «получатель» и «отправитель» (это позволяет использовать только именительный падеж). Надеюсь, когда-нибудь появится движение за отмену падежей русского языка. Оно будет более понятным народу, чем движение за коверканье и написание в соответствии с правилом «как слышится, так и пишется» («язык «падонкаф»).

Да, в русском много трудностей. Но на «кофейной мине» подорвались только те, кто поленился выучить простейший принцип любого языка.

«Шизофрения, надо полагать»

Большинство языковых норм, зафиксированных в словарях, не имеют гарантии «вечной жизни». Свойства слов (ударная гласная, род и т.д.) меняются от поколения к поколению – и когда не было возможности громко кричать в Интернете, это происходило незаметно для всех, кроме филологов. В течение некоторого времени в словарях может существовать сразу две нормы: литературная, то самое «правильное», и разговорная, которая свидетельствует: «да, этот вариант распространён в просторечии». С течением времени разговорный вариант может занять место литературного. Если всё больше людей говорят дОговор, то через 50 лет дОговор неминуемо утвердится в словаре, а договОр может получить пометку «архаичное». Правила допускают вариативность, равноправие двух вариантов: можно произносить и «обеспЕчение» и «обеспечЕние».

Кофе «унаследовал» мужской род от устаревшей формы «кофий». Изменилась внешняя оболочка слова – и в силу внутренних механизмов языка дрейф в сторону среднего рода стал неизбежным. Мягкий суфле? Крутой пике? Вкусный желе? Нет, эти слова – среднего рода, но за них никто не рвет виртуальные тельняшки. А уж профессиональные филологи настроены философски: «Просто меняетсяочередная языковая норма, и в очередной раз люди отказываются понять, что так всё и должно быть».

Язык не просто имеет право меняться, он обязан это делать! – подтверждает Максим Кронгауз. – Сегодня мир меняется очень быстро – и если язык не будет меняться, он перестанет обслуживать мир, «омертвеет». У нас вопросы нормы возникают только в привязке к конкретным случаям, конкретным словам – «йогурт», «договор»… А если попытаться людям рассказывать о нормативности, писать про это статьи – это скорее всего, не вызовет никакого интереса. Общество зачастую не готово «просвещаться», хотя люди и стремятся считать себя грамотными.

Кофейные интернет-бурления – случай почти клинический. Не столько из-за заоблачной экспрессивности, сколько из-за ничтожности повода. «Кофе-оно» было зафиксировано как норма просторечия еще в 1983 году в авторитетнейшем орфоэпическом словаре Аванесова, а позже – в орфографическом словаре Лопатина. Свежеутверждённые словари просто продублировали нормы, ранее зафиксированные лингвистами. Придраться можно было бы к лёгкому изменению системы стилистических помет в словаре Резниченко – но даже эти пометы не сделали «сладкое кофе» литературной нормой.

  • В закладки
  • Вставить в блог

что говорят?

Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

комментарии

Prince Ruslan , 24.10.2010 23:57

Пиз*ец блеать я в ауте

NikolaSmolov , 20.06.2011 21:32

Много буков

В 4-м номере читайте о мрачном предании довлевшем  над родом князей Юсуповых на протяжении двух веков, о жизни и творчестве Максимилиана Волошина, русском и советском ученом, ставшем в 1904 году лауреатом Нобелевской премии Иване Петровиче Павлове, о популярнейшем актере Сергее  Маковецком, об истории создания картины «Портрет дамы с дочерью» Тициана, новый остросюжетный роман Виктора Добросоцкого «Белый лебедь» и многое другое...



Виджет Архива Смены

самое обсуждаемое

в этой теме

Добрый язык

Словарь Вильяма Шекспира, по подсчету исследователей, составляет 12000 слов. Словарь негра из людоедского племени «Мумбо-Юмбо» составляет 300 слов. Говорящие на языке «токи пона» легко и свободно обходятся ста двадцатью тремя.

Строители речи

Самые влиятельные люди в истории русского языка

«Но она вернётся, поздно или рано, АБВГДейка»

Почему ТВ и радио увлекла «игра в учёбу»

в этой рубрике

Культформат

Почему романы и повести издают сегодня чаще рассказов

Строители речи

Самые влиятельные люди в истории русского языка

La Belle Ecrilure

В Москве открывается Современный музей каллиграфии

в этом номере

Святослав Вакарчук

О родном языке, открытии новых земель и конском здоровье

Красный граф

Алексей Николаевич Толстой - противоречивая личность, далекая от какой бы то ни было идеологии