Мы решились, с разрешения родственников, издать ее особо, приискав к каждой главе приличный эпиграф и дозволив себе переменить некоторые собственные имена.

Пушкин.

Глава первая

История мидян туманна и непонятна.

Геродот.

Пират сидел в шаланде и чинил сети. Его непомерная спина распирала линялую тельняшку. Шаланда «Лизавета» тяжело вгрузла в мелкую ракушку шагах в трех от воды. Море, серое и ленивое, едва шевелилось под горячим белесым небом, в котором таяло желтенькое сентябрьское солнце.

К голубому борту «Лизаветы» прислонилась черная инвалидская деревяшка, похожая на огромную рогатку.

Семка Кавун смотрел в широкую спину Пирата немигающими задумчивыми глазами, в которых плавала печаль.

Мы лежали на ракушке, парились в тяжелой соленой духоте, и было удивительно, как это Пират мог работать.

Я смотрел на жидкое солнце, то раскрывая глаза, то сильно зажмуривая их. Когда я зажмуривался, в глазах стояла горячая, красноватая муть.

— Вася, жарь рыбу! — неожиданным медным голосом сказал Семка, отделяя каждое слово.

Пират медленно повернулся. Лицо его, красноватое и потное, было широко и блестяще. Под надежными бровями сидели аккуратные маленькие глаза. Он отложил сеть и вытер лоб ладонью.

— Я пока еще не вижу никакой рыбы, — сощурился Пират, выбрасывая полноги из шаланды.

— Ты жарь, — сказал Семка, садясь и обнимая ноги руками, — рыба сейчас будет...

— Какая же это будет рыба? — нехорошо улыбнулся Пират, и я, зная цену иносказаниям, понял, что начинается какой-то серьезный разговор.

Семка не пошевелился.

— Это будет шемайка... Слушай и сядь в свою «Лизавету».

Семка стал на колени, привалился на ступни и принялся пошлепывать себя по бедрам.

— Двадцать пятого апреля, Вася, ты не ходил в море.

— Правильно, не ходил. Дальше...

• Страницы:
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• …
• 13
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.