Третий тайм

А Гомельский| опубликовано в номере №879, Январь 1964
  • В закладки
  • Вставить в блог

Обе истории, о которых я сейчас расскажу, произошли в 1962 году на чемпионате страны по баскетболу. В матче против тартуского «Калева» я взял минутный перерыв и сердито отчитал Юриса Калныньша. Возвращаясь на скамейку, я услышал какую-то неодобрительную реплику, брошенную явно в мой адрес. Поднял глаза на трибуну и перехватил несколько, мягко выражаясь, непонимающих взглядов. Зрители недоумевали: команда имеет солидное преимущество, играет хорошо, особенно в ударе Калныньш (только что тремя бросками с дальних дистанций он набрал шесть очков), в общем, все обстоит великолепно, а тренер недоволен и ругает героя матча (видимо, жестикуляция моя и Калныньша была настолько красноречивой, что не нуждалась в комментариях). Зрители еще больше удивились, если бы услышали наш разговор: я ругал Калныньша именно за эти три броска.

А вот вторая история. После матча СКА (Рига) – ЦСКА я прочитал отчеты об этой встрече, помещенные в разных газетах. Мы покинули площадку побежденными, но, как мне кажется, играли ребята неплохо. Этой точки зрения придерживались и рецензенты. Они лестно отозвались об игре нескольких баскетболистов СКА. Были комплименты в адрес Яна Круминьша, Юриса Калныньша, Гундара и Валдиса Мужниексов. Эти четверо заслужили похвалы. Но, пожалуй, лучше всех сыграл в этом матче Ивар Веритис. А вот его-то как раз в газетах и не жаловали. Наверное, потому, что он принес своей команде всего два очка...

Перед матчем с тартуским «Калевом» был намечен такой план игры. Если мы овладеваем мячом, но не представится возможности тотчас организовать быстрый прорыв, наступление должно вестись медленно: чтобы Круминьш, игрок, как известно, медлительный, успел занять позицию под неприятельским щитом. Идея проста: мяч не попадет в корзину – наш великан овладеет им, и атака вспыхнет с новой силой.

Калныньш же в пылу боя, видимо, забыл об этом наказе. Как бы там ни было, его первый бросок застал Круминьша в центре площадки. Бросок был удачным. Круминьш же, по всей вероятности, решил, что виноват он сам: слишком медленно направлялся к щиту. В следующий раз Круминьш шел в атаку быстрее. Но Калныньш, воодушевленный первым попаданием, на сей раз закончил атаку еще быстрее. В третий раз Круминьш уже бежит, но Калныньш – ему теперь море по колено – опять не дожидается партнера.

Зрители видели только то, что Калныньш забрасывает мяч за мячом. Я же видел еще и то, что Калныньш своими бросками измотал Круминьша. Матч с «Калевом» был не последним в чемпионате, впереди нас ждали встречи с грозными соперниками, и, конечно же, мы должны были сохранить силы Круминьша.

К тому же, не попади Калныньш в корзину, атака захлебнулась бы: отскочивший от щита мяч достался бы нашим соперникам. Кстати, если бы бросок Калныньша был своевременным, когда Круминьш уже находился под щитом, но неточным, у меня не было бы никаких претензий.

Во время минутного перерыва Калныньш вначале оскорбился («Вместо того чтобы похвалить, ругаете...»), затем стал оправдываться (победителей, мол, не судят) и, наконец, признал свою вину (после того как уставший Круминьш попросил замену, а самый вежливый и тактичный игрок команды, Валдманис, зло сказал Калныньшу: «Тебя не ругать, тебя бить нужно!»).

Надеюсь, понятно, что Калныньша мы прорабатывали не за отступление от схемы, а за то, что его творчество принесло вред.

Теперь о том, почему я огорчился, не обнаружив в газетах похвал Веритису. Перед Веритисом в этом матче была поставлена такая задача: обезвредить Липсо, одного из самых результативных игроков ЦСКА. Веритис обязан был стать тенью Липсо, в атаках же он должен был принимать посильное участие.

В том матче Липсо принес своей команде всего шесть очков, причем в то время, когда Веритиса на площадке не было. Для репортеров же умелая игра Веритиса в обороне осталась незамеченной. Ну а за два очка хвалить, конечно, не стоит.

А ведь могло быть и хуже. Предположим, Веритис слишком часто подключался бы в атаку и набрал не два, а, скажем, пятнадцать очков, но предоставил бы свободу действий своему грозному оппоненту. Боюсь, что кое-кто из журналистов отметил бы Веритиса в числе лучших: шутка ли – пятнадцать очков!

Конечно, легче легкого назвать невеждами в первом случае зрителей, во втором – журналистов. Но такое обвинение было бы беспочвенным и несправедливым. На их месте вполне могли бы ошибиться и крупные специалисты баскетбола. Послушайте коротенькую, почти анекдотическую историю, рассказанную мне моим приятелем, спортивным журналистом.

После одного из футбольных матчей он задал четырем заслуженным мастерам спорта, внимательно следившим за перипетиями игры, один и тот же простой вопрос: «Как сыграл Г.?» Двое ответили: «Очень хорошо». Двое других были не менее категоричны: «Крайне неудачно».

Четверо опрошенных отлично знают футбол: в прошлом они были хорошими игроками, сейчас стали хорошими тренерами. Но если двое говорят «хорошо», а двое – «плохо», значит, кто-то из них все-таки ошибается.

Ларчик открывается просто. Двое из опрошенных – тренеры команды, в которой играл Г. (они перед игрой наметили план и видели, как этот план претворялся в жизнь всеми игроками, в том числе и Г.). Двое же других были зрителями. Пусть даже очень квалифицированными, но все-таки зрителями: они видели, что делает Г., но не знали, что он должен был сделать.

Безусловно, спортивный поединок интересен для зрителей и сам по себе, даже если они не знают планов команд. Но, знай они их, им было бы во сто крат интереснее.

Зрители могут оценить красоту передачи и финта: в технике для них секретов нет. Зрители могут разобраться в том, насколько хороши или плохи бойцовские и физические качества игроков. Но в тактике они могут «прочесть» только не очень сложную комбинацию. Я не утверждаю, что тактика – это тайна за семью печатями. Но, поверьте мне, у зрителей, даже самых эрудированных, может быть только приблизительное представление о том, что творится на поле спортивной борьбы. А ведь удельный вес тактики в любой спортивной игре весьма и весьма высок.

Ну, хорошо, слышится мне, предположим, что все это правильно и зрители действительно многого не знают. К чему весь разговор? Ведь это неизбежное зло.

Нет, я не считаю это зло неизбежным. Я вовсе не предлагаю перед началом матча устраивать общее собрание с участием зрителей и журналистов, на котором тренеры разъясняли бы, как они собираются выиграть. Спорт – это прежде всего борьба, и, конечно же, незачем раскрывать свои карты до начала игры. Из спортивного поединка было бы выхолощено самое интересное — сюрприз.

Но если нельзя ознакомить зрителей с планом игры до начала матча, почему не сделать это после того, как матч закончится? Почему не устроить третий тайм, тайм, в котором тренеры и игроки рассказали бы о том, как они хотели провести матч?

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере  читайте о «Фаусте петровской эпохи» загадочном Якове Брюсе, об Александре Ланском - одном из фаворитов Екатерины II, о жизни и творчестве Михаила Лермонтова, о русском и американском инженере-кораблестроителе Владимире Ивановиче Юркевиче, о популярнейшем актере Андрее Мягкове. О жизни и творчестве русского художника Ореста Кипренского и многое другое



Виджет Архива Смены