Выстрел из прошлого

Анатолий Жаренов| опубликовано в номере №1200, Май 1977
  • В закладки
  • Вставить в блог

В каждом сложном деле всегда возникают так называемые привходящие обстоятельства. В деле, которое вел Кириллов, таким обстоятельством ему казались ключи от сейфа. И чем глубже он зарывался в расследование, тем сомнительнее выглядела эта история с ключами. Они никак не вписывались в дело. Первая робкая Мишина версия о том, что ключи выкрал Мямлин, разрушилась от легкого прикосновения. Вторая попытка найти гвоздик, на который можно было бы повесить эти ключи, тоже ни к чему не привела. Миша обшарил с миноискателем на шее гектара два леса, нашел на полтинник мелочи, старый футляр от часов, немецкую каску и еще много металлолома, но ключей среди этих вещей не было. Да и быть не могло, решил Кириллов, потому что не представлял себе Анюту ни в амплуа пособницы преступления, ни даже в роли немой свидетельницы. Не представлял, не мог вообразить. И упорно отмахивался от сакраментального «всякое бывает».

Но все-таки Анюта ключи потеряла. Потеряла в ночь убийства...

Совпадение?

«Упадут – зазвенят», – сказал Миша. Чтобы ключи упали, надо открыть сумку. Надо ее перевернуть. Или что-то доставать из нее. Но ведь зазвенят... Три ключа. Два больших – от сейфа, один поменьше – от стола. Упадут – зазвенят. Обязательно. И не заметить этого нельзя, просто невозможно.

И сама Анюта не помнит, где она могла их потерять.

Не помнит или не хочет говорить?..

Кириллов размышлял об этом, сидя на старом сосновом пне, неподалеку от болотца, в котором было найдено тело Мямлина. В половине шестого по тропинке, ведущей на Мызу, должна была пройти Анюта. Он ждал ее. Не потому, что намеревался организовать «нечаянную встречу». В этом не было необходимости. Так же как не было нужды допрашивать девушку. Просто есть вещи, о которых лучше всего говорить в неофициальной обстановке. без протоколов и столов, разъединяющих собеседников на того, кто спрашивает, и на того, кто отвечает. «Нюансики», как иногда скептически выражается один знакомый журналист. Но он, Степан Николаевич, давно уже приучил себя относиться к этим самым «нюансикам» с должным уважением.

На ней был фиолетовый плащик, на ногах – вишневые туфельки. Смуглое лицо казалось замкнутым. Она не выразила ни радости, ни досады, ни растерянности, увидев следователя; просто кивнула равнодушно и хотела пройти мимо, но он сказал, что нужно поговорить, и она остановилась. О чем она в этот момент подумала? Во всяком случае, не о ключах, потому что первые слова Кириллова о них ее удивили. Она не понимала, какое отношение может иметь такое незначительное, пустяковое событие, как утрата ключей, к тому, что случилось с Мямлиным, с Сашей, с парнем, которого она любила и которого потеряла. Ключи она тоже потеряла. Но эти две потери были несоизмеримы и, как она думала, не стояли в одном ряду. Она говорила об этом другими словами, но в конце концов неважно, какие слова мы употребляем, – важна мысль, а мысль была ясна... Ее, сказала Анюта, уже много раз спрашивали об этих ключах. Спрашивал Миша, спрашивали в конторе, да кто только не спрашивал... Просто она невезучая. И все Спицыны невезучие. Так уж им на роду написано – быть невезучей семьей...

— Вы преувеличиваете, – возразил Кириллов. – Надо реальнее смотреть на вещи.

— Но Сашу-то убили, – сказала она. Сказала как-то буднично, просто. И поглядела Степану Николаевичу в глаза. Поглядела спокойно. Только лицо сделалось вдруг каменным да побелели суставы пальцев, сжимавших ремешок сумочки. Трудно ей давалось спокойствие.

— Оставим это, – сказал он мягко. – Чтобы что-то понять, надо знать. А мы еще многого не знаем. Я хочу, чтобы вы помогли нам...

Пальцы ослабили хватку.

– Я ничего не знаю про эти ключи. Вечером клала их в сумку, а утром не нашла. Вот и все.

– Нет, не все. Давайте вспомним тот день. Вспоминала, конечно, она, Кириллов только подбадривал ее наводящими вопросами.

В тот день не произошло ничего из ряда вон выходящего. Утром Анюту предупредили, что Евгений Васильевич уходит в отпуск. Она восприняла это известие без энтузиазма, но и не огорчилась особо. Так велось уже четвертый год: Выходцев уходил в отпуск, Анюта принимала у него кассу. Случалось, как и в этот раз, принимать кассу с деньгами. Выходцев сам ездил в банк, сам раздавал зарплату. Анюта получала ключи в конце рабочего дня. Предварительно они пересчитывали остатки, Анюта, где надо, расписывалась; потом опечатывали сейф и шли по домам. В тот день она пришла в бухгалтерию в четыре часа. К пяти все формальности были завершены, и они втроем – главбух, кассир и Анюта – покинули контору. На крылечке уже сидел вахтер. Все, как обычно.

— Вы хорошо помните, что положили ключи в сумку?

— Да, сумка стояла на столе.

— Вы заперли сейф и опустили ключи в сумку?

— Да, Евгений Васильевич сам опечатал сейф.

— Где вы были в это время?

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 11-м номере читайте о деятельности величайшего русского  мыслителя, философа, критика и публициста XIX века Владимира Сергеевича Соловьева, материал, посвященный жизни Лва Троцкого,  о жизни и творчестве нашего гениального баснописца Ивана Андреевича Крылова, о кавказском генерале Петре Степановиче Котляревском о котором еще при жизни ходили легенды, а сегодня, оставшемся в историческом тумане забвения,  окончание детектива Ольги Степновой «Моя шоколадная бэби» и многое другое.



Виджет Архива Смены