Выстрел из прошлого

Анатолий Жаренов| опубликовано в номере №1200, Май 1977
  • В закладки
  • Вставить в блог

Бумага была пространной, с выдержками из протоколов судебных заседаний по делу валютчиков. Все, что касалось Ивонны Ильиничны Рузаевой, было изложено толково и подробно. Но Нифонтов действительно к этому делу не пристегивался. Да и само дело носило, если молено так выразиться, семейный характер. Фигурировали на процессе Рузаевой ее сын, жена сына и два брата этой самой жены. Братья служили в торговом флоте на Каспии, ходили в загранплавания. Хранительницей «золотого запаса» выступала Ивонна Ильинична. На суде она заявила, что драгметалл (в основном червонцы) и некоторое количество ювелирных изделий (колье, кулоны, браслеты и перстни) достались ей по наследству от мужа. Документально этот факт подтвержден не был, но суд этим и не интересовался особо. Экспертиза дала заключение, что драгоценности некраденые, и этого оказалось достаточно, чтобы признать их, так сказать, фамильными. На это, кстати, намекало и происхождение Рузаевой и ее социальное положение до семнадцатого года. Шайка действовала осторожно, с опаской. Драгоценности уплывали за границу, оттуда братья-мариманы везли модную синтетику, а их жены сплавляли ее на черном рынке. Бизнес этот продолжался в течение четырех лет и оставался неразоблаченным так долго лишь потому, что все «дела» вершились в тесном семейном кругу. Но всему приходит конец: один из мариманов попался на глаза кому-то из команды своего судна в иранском порту в момент совершения сделки. И цепочка потянулась, зацепив мимоходом и Нифонтова, поскольку морячок оказался его близким знакомым, чуть ли не приятелем. К тому же Нифонтов был родом из тех лее мест, где в свое время обреталась мадам Ивонна.

Мадам эта умерла четверть века назад – вскоре после процесса. А заинтересовался ею Кириллов по трем причинам. Во-первых, она родилась в Нальске и некоторое время жила в Нылке. Во-вторых, накануне войны она появлялась в Нальске. И в-третьих, среди драгоценностей, которые она еще не успела реализовать, значилась серебряная обложка от библии. В легенде о звонке с того света упоминались «золотые корочки», но легенды часто преувеличивают. А тут был факт, установленный экспертами и засвидетельствованный судом. Правда, Кириллов еще не знал, что с этим фактом делать, однако на размышления он наводил. И на довольно серьезные размышления.

Он дочитывал бумагу, когда позвонил Хусаинов.

— Ну как, Кириллов, – спросил он, – Хусаинов – хороший человек? Почта была?

— Была. Но кое-чего в ней не хватает.

— Знаю, потому и звоню. Тебе здорово нужна та, со шрамом?

— Не получается? – догадался Степан Николаевич.

— Не получается. Знаешь что, приезжай-ка ты сам, Кириллов. Сходим туда-сюда, молодые годы вспомним. Попроси командировку у прокурора.

— Слушай, Хусаинов. Мне без того шрама зарез! – отчаянно кричал в трубку Кириллов. – Уверенность мне нужна, понимаешь?

И сквозь треск и шумы услышал:

— Ладно. Отвлекаешь ты меня, но ладно. Сделаю третью попытку... Во имя дружбы народов.

— Спасибо; вот спасибо, – выпалил Степан Николаевич и после недолгого молчания произнес нерешительно, – и знаешь что...

— Что? – насторожился Хусаинов.

— Ты сам эти выборки читал?

— Копии перед носом...

— Там упомянут сын Рузаевой. Он жив?

— Тю-тю... И жена тоже...

— Метрика его нужна. Короче говоря, данные об отце.

— Данных нет...

— Откуда знаешь?

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 11-м номере читайте о деятельности величайшего русского  мыслителя, философа, критика и публициста XIX века Владимира Сергеевича Соловьева, материал, посвященный жизни Лва Троцкого,  о жизни и творчестве нашего гениального баснописца Ивана Андреевича Крылова, о кавказском генерале Петре Степановиче Котляревском о котором еще при жизни ходили легенды, а сегодня, оставшемся в историческом тумане забвения,  окончание детектива Ольги Степновой «Моя шоколадная бэби» и многое другое.



Виджет Архива Смены