«Услышать ось земную»

  • В закладки
  • Вставить в блог

15 января 1891 года родился Осип Мандельштам

Никогда жизнь не баловала Мандельштама. Он не был ни ловок, ни уживчив, ни победителен, ни удачлив, начисто чужд конформизма, даже в той небольшой мере, что приметна у Пастернака, он всегда шел вразрез и не знал внешнего, житейского счастья. Семнадцатилетний Мандельштам писал: «Я от жизни смертельно устал. Ничего от нее не приемлю», и это не было кокетством. Он задыхался в семье, «трудной и запутанной», постоянно менявшей квартиры (отец – неудачливый коммерсант – то и дело прогорал), это не давало образоваться той плодотворной теплой привычке к месту, что питает душу и память; томился в непременном летнем Павловске – «городе дворцовых лакеев, действительных статских вдов, рыжих приставов, чахоточных педагогов (жить в Павловске считалось здоровее) и взяточников, скопивших на дачу-особняк», этом «Элизиуме», неотделимом от своего музыкального вокзала, где «железнодорожные звонки мешались с патриотической какофонией увертюры двенадцатого года». И Мандельштам убежал из родного дома в Берлин, там его засунули в религиозную школу, но вместо божественных книг он зачитывался Шиллером.

С поэзией пришло иное дыхание. Плюгавый быт перестал давить безвыходностью. Свободу давали стихи. Уже через год после тех усталых строк он вопрошал, кого благодарить за «радость краткую дышать и жить?». Он рано осознал свою молодую поэтическую силу:

На стекла вечности уже легло
Мое дыхание, мое тепло.
Запечатлеется на нем узор,
Неузнаваемый с недавних пор.
Пускай мгновения стекает муть
– Узора милого не зачеркнуть.

Мандельштам не знал ни робости, ни наглости ученичества. Он сразу стал писать «как Мандельштам». Вот одно из самых первых его стихотворений:

Звук осторожный и глухой
Плода, сорвавшегося с древа,
Среди немолчного напева
Глубокой тишины лесной...

Здесь уже весь «Камень», так назывался первый сборник его стихов.

Если не было счастья в той зоревой поре – для этого он слишком рано ощутил качание «рокового, неутомимого маятника» судьбы, то были прорывы радости, острое наслаждение от пребывания в мире, из чего выработалось стойкое жизнелюбие, очень пригодившееся ему на черном закате жизни. Уже испытанный одиночками, холодом и хворью, проверив на разрыв душу единственно близкого человека и не одолев безмерного терпения, потеряв все и вся, кроме преданности до гроба и за гробом великой поэтессы и поклонения удивительного актера, с «запечатленным» голосом, он славил воронежскую весну:

Я должен жить, хотя я дважды умер,
А город от воды ополоумел.
Как он хорош, как весел, как скуласт,
Как на лемех приятен жирный пласт,
Как степь молчит в апрельском повороте
– А небо, небо – твой Буонарроти!

Последней воронежской зимой он с Великим достоинством осознанной правоты благословлял свою жизнь:

Еще не умер ты, еще ты не один,
Покуда с нищенкой-подругой
Ты наслаждаешься величием равнин
И мглой, и голодом, и вьюгой.
В роскошной бедности, в могучей нищете
Живи спокоен и утешен–
Благословенны дни и ночи те
И сладкогласный труд безгрешен.
Несчастлив тот, кого, как тень его,
Пугает лай собак и ветер косит,
И беден тот, кто сам полуживой,
У тени милостыни просит.

Наголодавшийся, он уже не просит; сытного «пая», как в начале ссылки; отряхнув все телесное, будто прах с подошв, он хотел лишь «Услышать ось: земную, ось земную...».

Молодой Мандельштам принадлежал к школе Николая Гумилева – к акмеистам. Его соратниками были Анна Ахматова, Сергей Городецкий, Владимир. Нарбут, Георгий Иванов, Михаил Зенкевич. Но все литературоведческие определения оказываются бедными и пустыми, когда их прилагаешь к таким явлениям, как Осип Мандельштам, хотя сам поэт очень носился со своим акмеизмом. Особенно рьяно отстаивал он акмеизм в пору жестоких гонений на это литературное течение. Потому и отстаивал: быть гонимым и с гонимыми – сознательный удел Мандельштама. Акмеизм возник как реакция на символизм. Надоели туманы, иносказания, беспредметность, неназванность, реющие тени и лунный свет в качестве основного строительного материала поэзии. Захотелось вещественности, плотности, определенности, предметности. Пусть сам Мандельштам сердился на пресловутую «вещественность» акмеизма. Судите сами:

Немного красного вина,
Немного солнечного мая–
И тоненький бисквит ломая,
Тончайших пальцев белизна.

Тут нет ничего, кроме хмельной радости называть пребывающее в мире легкими и точными словами.

Вот как он сам исчерпывающе и сжато сказал о сути акмеизма: «Прочь от символизма, да здравствует живая роза!» Так он был просто реалистом, наш поэт! Новую русскую поэзию Мандельштам вел от Иннокентия Анненского, обладавшего внутренним эллинизмом, адекватным духу русского языка. А что такое «эллинизм» по Мандельштаму? «Эллинизм – это печной горшок, ухват, крынка с молоком, это домашняя утварь, посуда, все окружение тела; эллинизм – это тепло очага, ощущаемое, как священное, всякая собственность, приобщающая часть внешнего мира к человеку, всякая одежда, возлагаемая на плечи любым. Эллинизм – это всякая печка, около которой сидит человек и ценит ее тепло, как родственное его внутреннему теплу».

Да ведь все это пушкинское, хотя Александр Сергеевич никак не определял свою поэзию.

И вдруг этот акмеист переставал верить в истинность слова, в его соответствие сути, молчание обещало куда больше, чем звучащая речь:

Ни о чем не нужно говорить,
Ничему не следует учить,
И печальна так и хороша
Темная звериная душа:
Ничему не хочет научить,
Не умеет вовсе говорить
И плывет дельфином молодым
По седым пучинам мировым.

И это не мимолетная утрата веры в могущество слова, – с ликующей убежденностью, что истинен лишь неназванный мир, не овеществившаяся в конечный образ красота, заклинает Мандельштам:

Останься пеной, Афродита,
И слово в музыку вернись,
И сердце сердца устыдись,
С первоосновой жизни слито!

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 6-м номере читайте о знаменитом Владимире Гиляровском, о «соловецком эпизоде» в ходе Крымской войны,  об истории создания серии картин Уильяма Хогарта «Выборы в парламент», о судьбе  французского короля королю Людовика XI, нареченного Святым, о малоизвестных фактах из  биографии композитора Алябьева, о жизни и творчестве актера Олега Борисова, новый детектив Андрея Быстрова «Легкокрылый ангел»  и многое  другое...



Виджет Архива Смены

в этой рубрике

Несущая свет

12 мая 1820 года родилась Флоренс Найтингейл

Песня для нас

17 августа 1942 года родился Муслим Магомаев

Библиотека Владимира Высоцкого

25 июля1980 года ушел из жизни Владимир Семенович Высоцкий

в этом номере

Отклонение от нормы

Научно-фантастический роман