Степан Злобин

И Бойков| опубликовано в номере №219, Апрель 1932
  • В закладки
  • Вставить в блог

Наша критика прошла мимо творчества Степана Злобина. А между тем обсуждение его книг «Салват Юлаев» и «Здесь дан старт» должно было бы занять значительное место в смотре.

Большое знание описываемого, тщательное и всестороннее изучение материала сочетаются с несомненной талантливостью, хорошей писательской культурой. Произведения Ст. Злобина написаны ярко, живо. В них - богатый (исторический или естественно - научный) материал, увлекательная и острая фабула, хороший и выразительный язык.

Писатель умеет донести до сознания молодого читателя большие проблемы, не упрощая, не вульгаризируя их.

Наиболее значимым, художественно зрелым из книг Ст. Злобина является исторический роман «Салват Юлаев» о пугачевском восстании.

Дворянские историки и писатели немало потрудились над искажением восстания Пугачева, клеветой на него. Бессмысленный и беспощадный бунт - так называли дворянские историки величайшее крестьянское восстание, таким его изображали дворянские художники. Да, действительно пугачевское движение было беспощадным к дворянам, угнетавшим трудящиеся массы.

Марксистские историки на основе громаднейшего количества исторических документов, исторических данных разоблачили клевету дворянских историков. Пугачевщина была крестьянским восстанием, в это движение были втянуты широчайшие массы угнетенных.

«Последнее великое крестьянское восстание было первым восстанием всех угнетенных царской России, и пугачевские манифесты к киргизам, башкирам и калмыкам были зарей того раскрепощения нерусских народностей, которое совершается на наших глазах...» (М. Н. Покровский, предисловие к «Пугачевщине» (архив Пугачева), том I, Гиз, 1926 г.).

Под пугачевскими знаменами сплотились все угнетенные царской России: заводские мастеровые, крестьяне и «инородцы». Восстание шла, по линии раскрепощения и освобождения угнетенных национальностей и носило глубоко интернациональный характер.

Ст. Злобин на основании изучения исторических материалов (а три тома «Пугачевщины» - превосходный материал для художника!), сказаний, песен художественно восстановил одну из ярчайших и важнейших сторон пугачевщины - восстание национальных племен. Автор вскрывает классовые пружины восстания, линии объединения бастующего крестьянства с «инородцами», «когда стало необходимым дружно, вместе, острой сталью вступиться за слабого, обиженного, забитого нуждой - будь то татарин, байсах, калмык или даже гяур». Антидворянский характер пугачевского движения, интернациональный характер пугачевщины, объединившей русских крестьян и мастеровых с калмыками, башкирами, очень удачно и художественно выразительно вскрыт писателем.

Ст. Злобин раскрывает движущие силы восстания Пугачева, соотношение социальных прослоек в восстании.

В художественных образах автор полемизирует и разоблачает клевету дворянских писателей на пугачевское восстание и его участников. Генералы и полковники Пугачева у Ст. Злобина не жестокие убийцы, а вожди угнетенного крестьянства.

Не лишенный существенных пробелов (недостаточный показ жизни масс, в особенности жесточайшего гнета над заводскими мастеровыми, неполный, недостаточный показ национальной розни, которая сильно сказывалась в ходе восстания, - в минуты наибольшего подъема башкиры грабили русских, - и т. д.) роман Ст. Злобина по своим художественным и идейным достоинствам - значительное событие на фронте юношеской литературы.

Вторая книга Ст. Злобина «Здесь дан старт» значительно слабее первой как идейно, так и художественно.

Строки Блока из «Двенадцати» -

«Революционный держите шаг,

Неугомонный не дремлет враг» - писатель берет эпиграфом к своей повести. Рассказать подрастающему поколению Советского союза об упорной борьбе за социализм, о классовых битвах на фронтах пятилетки - вот какую важную задачу взял на себя Ст. Злобин. И до конца не справился. Содержание повести сводится к следующему. Инженер Чурнайтис по директивам врагов Советского союза едет в СССР, чтобы вредить социалистическому строительству. По дороге он встречается в беспризорным Петькой. Из любопытства берет его с собой. Строительство захватывает Чурнайтиса, он отходит от вредителей. Но отойдя от вредителей, он не сообщил об их замыслах, о кучке вредителей, работающих на строительстве. Лишь счастливый случай спасает стройку от взрыва.

Книга вызывает в читателе классовую настороженность, передает ему остроту классовой борьбы.

Но в повести - ряд серьезнейших изъянов, свидетельствующих о том, что писатель не до конца преодолел мелкобуржуазную идеологию. Ярко нарисованы процессы технической реконструкции (Злобин по специальности лесоэкономист и превосходно знает и описывает лес. лесное хозяйство), но классовый смысл пятилетки, социалистического строительства выпадает из поля зрения художника. Партия, комсомол, рабочие массы в повести где - то в стороне. Дальше бледного изображения секретаря партячейки Сосенке и смутной, блеклой фигуры рабочего Сергея Ст. Злобин не идет.

Техника превалирует надо всем.

Пролетариата, строящего социализм, Ст. Злобин художественно не сумел изобразить, - и это самый основной порок книги. Образ Чурнайтиса заслонил собой рабочую массу, партию. Имеются и другие существенные пробелы: вопросы коллективизации, колхозного движения, вредительства очень нечетко трактуются в повести, так как ни одного положительного образа среди инженеров мы не видим. Все - вредители.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 7-м номере читайте о трагической судьбе царевича Алексея, о жизни и творчестве  писателя, чьи произведения нам всем знакомы с детства – Евгения Шварца, о Рузском музее – старейшем  в Подмосковье, покровителях супружеской жизни святых Петре и Февронии, о единственной и несравненной королеве Марго, окончание детектива Наталии Солдатовой «Химера» и много другое.



Виджет Архива Смены