Романтик или летун?

И Глан| опубликовано в номере №860, Март 1963
  • В закладки
  • Вставить в блог

«Дорогая редакция!

Недавно мне попался на глаза старый номер «Смены». Прочитал его от корки до корки, кроме статьи «Твое место в жизни». Она была напечатана мелким шрифтом да и шла под рубрикой «Обзор писем читателей». Опять, думаю, какая-нибудь философия на житейские темы. Но так получилось, что книжек под рукой не было, и я начал читать эту статью. Просмотрел сперва с пятого на десятое. Заинтересовался. Вернулся к началу. И вдруг я понял, что эта статья обо мне.

Фамилия моя — Чепелевич. Звать — Борис. Недавно мне исполнилось 25 лет...»

Письмо написано на наспех вырванных тетрадных листах. Видно, думал вначале написать только о журнальной заметке, а получилось, что рассказал всю свою жизнь.

«Окончил восемь классов. Почему так мало? Не потому, что не хотел учиться. Просто было некогда. Я путешествовал. С детства тянуло меня посмотреть разные города, людей. Вот с этого и началось.

Для начала проехался несколько раз по Средней Азии. Показалось этого мало. Добрался до Сибири. Таким же манером «изучил» почти всю Сибирь. Короче говоря, много намотал километражу. И по земле, и по воде, и по воздуху. В Киргизии строил ГЭС, в Памирских горах был чабаном, в море Лаптевых — рыбаком. Водным транспортом проехался по всей Лене, а с Б. Невера до Алдана — на автомашинах.

Увлекала меня романтика. Думал: ну, а что дальше? Каждый раз новые места, каждый раз новые специальности. Был Я медником, слесарем, мотористом, шофером, крановщиком, токарем... Так мучительно теперь все это перечислять.

Надоело скитаться, ох, как надоело! А в отделе кадров твою трудовую книжку листают брезгливо — летун. Романтика давно прошла».

Дочитал я письмо до этого места и остановился. Романтика...

Прочитанные в детстве романы Майн-Рида, Луи Буссенара будили страсть к путешествиям. Став взрослыми, мы многое забыли из книг детства. В памяти остались лишь бесчисленные погони, поиски, препятствия. По привычке мы связываем бесконечную смену мест и постоянное ожидание приключений с романтикой. Вот и Борис назвал свои скитания словом «романтика». Прав ли он? Ездил он много, много видел. И приключений, вероятно, было достаточно...

О романтике много спорят. Одни говорят, что главное в романтике — экзотика, другие — красота, третьи — трудности. Мне же кажется, это прежде всего цель.

Знал я одного такого парнишку. Звали его Юркой. Он младше Бориса, но «намотал километражу», вероятно, немногим меньше его. Познакомился я с ним в Одесском порту. Долгим был Юркин путь в Одессу. Ехал он сюда из далекой омской деревушки. Денег не было. И приходилось парнишке по пути останавливаться, подрабатывать на железнодорожный билет. Был он и плотником, и штукатуром, и слесарем. Запестрели в трудовой книжке штемпеля. А ехал Юрка в Одессу к памятнику неизвестному матросу. Здесь в 1942 году погиб Юркин отец — черноморский матрос. Вот и рвался Юрка в Одессу.

И добился своего. Через пять месяцев добрался-таки до Черного моря. Долго стоял у памятника неизвестному матросу, а потом пошел поступать в «мореходку».

И вот тут-то натолкнулся Юрка на скучного «дядю», который, посмотрев его трудовую книжку, отказал парнишке. Потом еще один отказ услышал он в управлении порта, куда пришел наниматься на работу. А потом было еще много скучных «дядей».

Долго ходил Юрка за ребятами в «моряцкой» форме. Но, в конце концов, махнул рукой и сдружился с «огольцами» с базара. И, кто знает, как сложилась бы Юркина судьба, если бы он однажды не попался на глаза секретарю комитета комсомола порта Жоре Коновальчуку. Поговорили они друг с другом «по-моряцки». Жора сказал: «Прав, Юрка, раз отец у тебя здесь погиб, значит, должен ты стать моряком. До настоящего моряка ты, правда, еще не дорос — годами не вышел. Поэтому попробуем устроить тебя на первый случай разнорабочим в порту».

И Жора долго просил сначала начальника отдела кадров, затем начальника порта, чтобы Юрку взяли подсобным рабочим.

Сейчас Юрка самый счастливый на земле человек. Я встретился с ним в комитете комсомола порта. Невысокого роста. Скуластое лицо. Узкие глаза. Увидел меня — широко улыбнулся. Все лицо занял один улыбающийся рот. Курносый нос сморщился. Маленькие глазки исчезли совсем. Юрка первый раз в жизни говорил с корреспондентом и был из-за этого невероятно гордым и предупредительным. Но когда я сказал: «Послушай, Юрка, все-таки ты романтик. Ведь ты родился в тайге и отмахал добрых три тысячи километров, чтобы добраться до Одессы», — Юрка обиделся:

— Зачем так говоришь! Я не ради романтики сюда приехал. Мне работать на море надо. Ты не любишь моря. Идем!

...Мы перешагивали через какие-то проломы, слышали крики мальчишек. Потом сразу стало холодно.

Море... Юрка, как зачарованный, смотрит на берег и на черную воду.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере  читайте о «Фаусте петровской эпохи» загадочном Якове Брюсе, об Александре Ланском - одном из фаворитов Екатерины II, о жизни и творчестве Михаила Лермонтова, о русском и американском инженере-кораблестроителе Владимире Ивановиче Юркевиче, о популярнейшем актере Андрее Мягкове. О жизни и творчестве русского художника Ореста Кипренского и многое другое



Виджет Архива Смены