И видел землю с высоты

Алексей Кусургашев| опубликовано в номере №1319, Май 1982
  • В закладки
  • Вставить в блог

Время спешит! Оно приносит с собой не только новые образы и понятия – само отношение к миру принимает иной масштаб. Если прежде спорили, допустима ли такая характеристика движения, такое сравнение, как «со скоростью курьерского поезда» – в значении «быстро», то сегодня скорость измеряется движением светового луча, а услышав по радио о запуске очередного космического корабля, мы относимся к этому событию как к рядовому. Космос вошел в круг наших интересов столь же органично, как радио и лазер, атомный реактор и синтетические материалы. Спешит время, торопится, не дает оглянуться...

– Недалек тот день, когда в космосе на благо устроенных орбитальных станциях будут работать коллективы ученых, – сказал школьный учитель физики. – Мечта Циолковского о создании космических научных лабораторий станет повседневной реальностью!

Мысль эта была высказана после запуска первого искусственного спутника Земли. Но тогда в «космические поезда», которые смогут стыковаться в космосе, мало кто верил. Относились к этому, как к рекламному буму вокруг первого спутника.

Сегодняшние полеты в космос, работа на орбитальной станции действительно стали «повседневной реальностью». Нерешенных проблем много. Но главное сделано – удалось создать коллектив людей, для которых работа в космосе стала профессиональным занятием.

И все же профессия космонавта по-прежнему окутана ореолом загадочности, неординарности. Часто говорят об исключительности космонавта, спрашивают, почему именно на него пал выбор.

Думал об этом и я, готовясь к встрече с одним из «звездных братьев» – командиром космического корабля «Союз-32», летчиком-космонавтом СССР. Героем Советского Союза полковником Владимиром Ляховым. На мой вопрос о времени и месте встречи Ляхов сказал: «Прямо сейчас и приезжайте... Да, домой. У меня есть свободное время – сижу на больничном...»

...Дверь мне открыл невысокий, плотно сбитый крепыш, улыбнулся. Улыбка широкая, доверчивая. Чуть приподнятые брови, светлые глаза, зачесанные на пробор волосы. Крепкая рука, с широкими пальцами и выпуклыми ногтями – такие руки бывают у людей, привыкших к постоянному физическому труду.

Мы прошли в небольшой кабинет Ляхова. Одну стену комнаты занимал книжный стеллаж, другая была увешана плакатами, вымпелами, памятными медалями, фотографиями – теми домашними реликвиями, что хранит каждый как память о встречах с друзьями, о знаменательных событиях жизни. Только у моего собеседника их было особенно много, этих дорогих сердцу вещей... Близился вечер. Мы сидели, не включая свет. Сумерки сгладили контрасты, придав очертаниям предметов мягкость, спокойствие.

– Почему-то бытует мнение, что космонавт перед первым полетом испытывает нечто вроде радостного умиления перед грядущей встречей с неизведанными мирами. Я этого не ощущал.

Чем ближе был день запуска, тем сильнее становилось чувство ответственности. Пожалуй, именно так можно охарактеризовать мое «предстартовое состояние». Оно, это чувство, как гвоздь, сидело во мне и ни на минуту не позволяло забыть о себе. Я ощущал тяжесть двенадцати лет подготовки к этому полету, тяжесть долга. Мне приходилось встречаться с людьми, которые считают, что слова «тяжесть» и «долг» несопоставимы. Я же убежден, что только ощущение тяжести ноши позволяет донести ее до конца, не потерять главного. Ни одно стоящее дело не бывает легким. Не случайно же «труд» и «трудно» – родственные слова.

Так вот, меня не покидало сознание того, что я не только космонавт, но и представитель своей державы в космосе. И полет мой вовсе не праздник – это испытание...

Ляхов откинул занавеску, и темнота зимней непогоды подступила к окну. Внизу чернела кромка леса, блестящая полоса дороги. Вдалеке размытым контуром проступал массив учебного центра. В окнах домов зажигались огни и жирными кляксами дрожали на асфальте.

– ...23 февраля 1979 года погода была великолепная, искрящаяся, по-весеннему теплая. А в ночь перед запуском началась метель. Утром 25 февраля, когда мы вышли из теплой духоты гостиницы, в лицо ударил снег. А я, честно говоря, думал, что день обязательно должен быть солнечный.

По пути на стартовую площадку, в автобусе, мысленно прокручивал тренировки и, как студент перед экзаменом, сетовал: «Эх, еще бы денек! Здесь бы повторить, тут кое-что подшлифовать...» Меня мучило довольно неприятное ощущение, что я не до конца подготовился. Это уже после полета, когда делился впечатлениями с ребятами, спросил, были ли у них сомнения в стопроцентной подготовке. Мне в ответ улыбнулись: не ты первый, не ты последний. Все сомневаются – все мы живые люди, а не машины.

Прибыли на стартовую, надели скафандры, проверили их герметичность. Все в порядке, никакой спешки, суеты. Не знаю, как у Валерия Рюмина – он же не первый раз летел, – а у меня от волнения сосало под ложечкой...

Два года прошло, а, наверное, до конца жизни не забуду, как вошли в стартовый комплекс, проверили системы. И вот контрольный отсчет времени. Три... два... один. Старт!

...Девять минут потребовалось кораблю, чтобы выйти на орбиту. Все шло нормально, вовремя и точно проводились сверхсложные маневры и корректировки. Владимир был спокоен. И выполнял все операции точно по программе. Единственное, что он сразу не смог исполнить, так это свое давнее, заветное желание – вдоволь насмотреться на Землю. Еще до полета он испытывал мальчишеское нетерпение – посмотреть, какая она, планета, сверху. Хотелось заглянуть поглубже в иллюминатор, в синеватую дымку, но только через двое суток удалось ему удовлетворить

свое любопытство. В свободное время он устраивался поудобнее у иллюминатора (насколько это вообще возможно в состоянии невесомости) и смотрел на нашу, как говорил Гагарин, «маленькую, голубую планету». Убедился, что это действительно так – маленькой и такой одинокой казалась Земля в этом огромном пространстве. Картины, знакомые с детства по географической карте, проплывали внизу: вот Италия, вот Крым. Прошло еще несколько минут – Сахалин, знакомый и родной: как-никак три года жил он здесь и летал. Всего полтора часа нужно для того, чтобы облететь вокруг Земли, правда, и скорость приличная – 28000 км/час...

Владимир Ляхов продолжал:

– Когда над Россией пролетаешь, чувствуешь себя, как иголка над магнитом – тянет Родина.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 11-м номере читайте о деятельности величайшего русского  мыслителя, философа, критика и публициста XIX века Владимира Сергеевича Соловьева, материал, посвященный жизни Лва Троцкого,  о жизни и творчестве нашего гениального баснописца Ивана Андреевича Крылова, о кавказском генерале Петре Степановиче Котляревском о котором еще при жизни ходили легенды, а сегодня, оставшемся в историческом тумане забвения,  окончание детектива Ольги Степновой «Моя шоколадная бэби» и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

Живая память

Письма из окопа, сохраненные на всю жизнь

Годов дорожные столбы

Воспоминания о Константине Симонове