«Все Елизавете оставил. Тебя забыл. Лизка ничего не отдаст. Зверь-баба. Подавай в суд». Пока Надежда Михайловна вновь и вновь перечитывала записку, старик напряженно смотрел на нее, требуя ответа.

«За этим и вызывал», – тоскливо подумала Надежда Михайловна.

– Хорошо, я подам в суд, – сказала глухо.

Отец облегченно вздохнул и улыбнулся. Улыбнулся, счастливый и умиротворенный.

И именно в это мгновение Надежду Михайловну резанула такая мучительная жалость к отцу, такое острое чувство, какого за всю свою жизнь она никогда и ни к кому не испытывала.

Вскоре начался приступ. Ко всему привыкают, и второй приступ домашние восприняли не так панически, как первый.

К утру все было кончено. Измученная, опухшая Елизавета дремала в кресле. Раздался резкий звук электрического звонка у входной двери.

Надежда Михайловна открыла дверь и была поражена тем, что на улице – яркий солнечный свет, лучи которого с танцующими в них пылинками, как прозрачные полотнища, протянулись по темной прихожей. У дверей стояли трое школьников в пионерских галстуках.

– Тетенька, у вас нет металлического лома? – спросил один из них.

Надежда Михайловна не сразу поняла, о чем речь, а когда поняла, схватила мальчика на руки, прижала к себе, поцеловала в упругую прохладную щеку и впервые за эти сутки горько заплакала.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.