Укрощенная кислота

А Морозов| опубликовано в номере №465-466, Октябрь 1946
  • В закладки
  • Вставить в блог

Тревожный вечер

О такой погоде в военных сводках писали: «Низкая облачность...» Вечер был хмурый, тревожный. Пропуска Ие Николаевне Путиловой и её спутнице, лаборантке, были заказаны, но человек, вызвавший их, где-то задержался. И появление неизвестных женщин в здании важного «военного объекта» возбудило подозрения у коменданта. Особенно не подавились ему банки с буро-красной жидкостью, якобы обладавшей способностью удалять ржавчину с оружия.

- Можно сейчас испытать ваш метод? - спросил комендант.

- Да, - ответила Ия Николаевна, - для этого нас и вызвали сюда...

Комендант вышел и через несколько минут вернулся с каким-то предметом, который Ие Николаевне сначала показался куском ржавого железа. Потом она разглядела, что это древний пистолет.

Над плоской чашкой с раствором, скрывшим пистолет, наклонились две женские головы и несколько мужских. Слышались только плеск жидкости в сосуде, который слегка покачивала Ия Николаевна, и завывания сирен: началась воздушная тревога.

Пистолет был так страшен, что даже лаборантка усомнилась: «А вдруг из раствора оружие будет вынуто в прежнем виде?..»

- Готово, - наконец сказала Ия Николаевна. На стекле в бурой лужице, матово блестя сталью, лежал пистолет. Это походило на чудо. Он был так чист, словно не пронеслись над ним столетия, и только вчера его ручку сжимал неведомый воин, дуэлянт, а может быть, и разбойник.

Тонкой, затейливой вязью на металле было выгравировано по-французски: «Лепаж а Льеж».

За пистолетом в ванну тотчас последовали несколько гвоздей, чей-то ржавый нож, трофейная пряжка с надписью «готт мит унс». Вышли они после купанья чистыми, как новые, а на лезвиях ножа оказалась нетронутой даже полировка.

Комендант проводил Ию Николаевну до выхода и, безмолвно извиняясь за свои сомнения, долго жал её руку с ногтями, обожжёнными кислотами...

Победители «рыжей чумы»

Когда Ия Николаевна подходила к зданию университета на Меховой, начали стрелять зенитки. Звёздочки разрывов на тёмном небе то взлетали высоко вверх, то стремительно снижались, следуя за воздушным врагом.

В подвале, где помещалась лаборатория, изготовлявшая таинственную жидкость, так смутившую осторожного коменданта, выстрелы были слышны, как глухое хлопанье тяжёлой дверью.

Здесь мирно голубели язычки горелок, нагревая булькавшую в колбах жидкость, и тонкое хрупкое стекло требовало тишины, покоя.

Разбросанные всюду сухие растения и целые ворохи опийного мака придавали помещению вид средневековой аптеки.

И только ржавый пулемёт, с которым посредине комнаты возился Валерий Павлович Баранник, резко диссонировал со всей обстановкой лаборатории.

За месяцы, проведённые в начале войны в парашютно-десантном отряде, Валерий Павлович хорошо научился разбираться в самом разнообразном оружии. И в лаборатории коллоидной химии МГУ, куда его вернули с фронта, в руках юноши, как по волшебству, распадались на составные части заржавевшие трофейные маузеры, парабеллумы, маленькие штейеры. Валерий Павлович отдал работе в лаборатории весь пыл своих восемнадцати лет и весь талант терпеливого, настойчивого исследователя. Ещё в детстве он мечтал о подвигах учёных, любимым чтением его были научные статьи и очерки, рассказывающие о трудных путях к вершинам знания. Окончив среднюю школу, Валерии Павлович поступил в МГУ на химический факультет. Впереди его ждали годы ученья, потом научная работа в тихих, светлых лабораториях. Вместо этого тайна творчества открылась ему в тесном, тёмном подвале, сотрясавшемся от взрывов авиабомб. Но здесь было всё, о чём он мечтал: и подвиг, и проникновение в сокровеннейшие глубины вещества.

Вот в бутылке серная кислота, густая и малоподвижная, как масло. Рядом с ней опийный мак. Они сейчас рядом, но нужны были целые километры химических формул, бесчисленные опыты, напряжённый, бессонный труд, чтобы найти связь между кислотой и этим экзотическим растением.

Неподалёку упала бомба, и под ударом взрывной волны испуганной стайкой в разные стороны разлетелись пробирки с приготовленными реактивами, а по углам угрожающе звякнули тяжёлые бутыли с дымящейся серной кислотой. Остаться на всю жизнь без глаз и лица было совсем нетрудно в этой лаборатории, где повсюду таился жидкий огонь крепких кислот.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 11-м номере читайте  о российском  императоре Михаиле II, сутки носящем этот титул после отречения своего брата Николая II-го, документальную повесть-воспоминание о великом художнике Илье Глазунове, о жизни и творчестве Константина Бальмонта, о гениальном Гекторе Берлиозе, о великом русском педагоге и актере Михаиле Чехове, окончание детектива Андрея Дышева «Одноклассники» и многое другое.



Виджет Архива Смены