Тайна Лхассы

Вилльям Монгомери-Говерн| опубликовано в номере №5, Март 1924
  • В закладки
  • Вставить в блог

Продолжение

IX. Около перевалов

Нам надо было двигаться, возможно, скорее. Погода держалась хорошая, и я знал, что если удастся достигнуть перевала до снежной бури, мы можем пройти его благополучно, между тем всякая задержка могла оказаться опасной.

Однако, Сатана был в таком состоянии, что его невозможно было поднять, и я был вынужден остановиться на день. Короткий переход не убавил моего аппетита, и я в один присест съел цыпленка и 6 яиц. Наша ранняя остановка дала мне немного времени, которое я употребил на подготовку к будущему своему переодеванию.

До сих пор я путешествовал, как англичанин, и имел разрешение продолжать путешествие до перевалов, т. - е. мог не переодеваться еще несколько дней. Но я боялся возбудить внимание своим видом европейца, проходя по последним сиккимским деревням. Европеец здесь столь редкое явление, что его присутствие не может не отмечаться, и если бы меня увидели в таком виде на перевале, несомненно, пошел бы слух, что я перебрался в Тибет. Этого я хотел, во что бы то ни стало, избежать. С другой стороны, я не хотел и переодеваться слишком рано, чтобы не выдать себя, ибо, если бы деревенские власти увидали меня переодетым по тибетски, то, не смотря на все мои разрешения, они могли остановить меня.

Поэтому я пошел на компромисс. Я решил избегать всех деревень и посылать туда за припасами одних слуг. В то же время я остриг и окрасил свои волосы и переоделся по сиккимски, так, что издалека казался туземцем. С другой стороны, я еще не подкрасил своего лица и тела и не вычернил своих глаз и хотел быть европейцем, если бы кто пришел в наш лагерь и стал задавать вопросы. Любопытно, что мое странное поведение не возбудило никаких подозрений у моих слуг, весьма возможно, потому, что они вообще считали меня полусумасшедшим чудаком еще в Гиантце, когда я носил там Тибетскую одежду. Они считали это специальным приемом для изучения туземцев. Слуги мои все еще думали, что я вот - вот изменю направление пути и пойду на Пемайантце, но я осведомил их, что раз мы зашли так далеко, то мне необходимо пойти в Лахен - поглядеть там знаменитого Лахенского отшельника, побеседовав с ним, вернуться в Пемайантце через Ганток. О моих истинных целях они до сих пор ничего не подозревали, так как отлично знали, что перевалы зимой недоступны, и не помышляли, что я решил перейти их.

X. Избегаем деревень

Кончивши окраску своих волос, я нашел, что Сатана по-прежнему лежит в полубесчувственном состоянии под палящими лучами солнца; я приказал слугам втащить его в палатку, ибо иначе у него мог бы произойти солнечный удар, что могло помешать моим дальнейшим планам.

Я никогда не видел человека столь мертвецки пьяного, как он. На следующее утро (16 января) мы двинулись дальше на север, и после 4 или 5 миль отвратительной дороги добрались до Дрикшу; здесь дорога от Гаг - тока к перевалу еще раз подходит к берегам р. Тисты. Тут я стал испытывать большое беспокойство, здесь была застава, и меня могли остановить, так как Бели мог подозревать, что я постараюсь пройти этим путем, освободившись от данного ему слова.

Поэтому я прошел мимо Дрикшу, и, не останавливаясь, послал слуг купить там провизии на несколько ближайших дней. Я строго приказал слугам ничего не говорить обо мне деревенским властям, - и ограничиваться указанием, если будут спрашивать, что идут они все в Лахен на богомолье. Несколько миль спустя я достиг высокого плато Акатонг; здесь я решил остановиться на ночь и ждать возвращения слуг.

Здесь на плато прежде была деревушка, но по политическим причинам ее перенесли на несколько миль ниже к реке. На картах это изменение не отмечено; вообще правительственные карты Сиккима во многом неправильны.

Что касается Акатонга, то хотя деревня отсюда и перенесена, но место это все же посещалось и после этого, так как славилось своими горячими целительными ключами. Однако, года два тому назад, горный обвал завалил этот ключ; Сиккимцы так ленивы, что и не подумали откопать их, и место совершенно опустело. Эта часть Сиккима очень слабо населена и не имеет богатых деревень. Объясняется это, прежде всего, отсутствием непалийцев и индусов, которые вообще приносят богатство сиккимцам и без которых сиккимцы не могут использовать никаких богатств страны.

Причина же отсутствия непалийцев удивительна. Вся эта часть Сиккима находится под властью монастыря Подан самого большого в Сиккиме после монастыря Пемайантце.

Настоятель этого монастыря, очень родовитый и богатый, был большим интриганом. Он унаследовал всю ненависть коренного тибетца к иностранцам и, когда, лет 45 тому назад, сиккимское правительство, под давлением Англичан, широко ввозило непалийцев, как хорошую рабочую силу, он добился того, что в этот район не допускалось никаких вселение. Достигнутому им дипломатическому успеху страна обязана своею нищетою.

Редкость деревень и убогость тех, мимо которых мы проходили, крайне затрудняли снабжение наше провиантом. К счастью, мы кое - что научились извлекать сами, животные питались бамбуковыми листьями, которых было много по сторонам. Мы же нашли несколько съедобных папоротников. Напитком же, увы, вместо молока и пива, служила лишь ключевая вода.

Яиц и мяса оставалось совсем мало, но нам удалось купить у возвращающейся из Лахена партии несколько кусков замороженного тибетского мяса, которое принято здесь есть сырым. Я потом в Тибете привык есть мясо и в таком виде, но в Сиккиме мы еще варили его. Я ел свое мясо даже жареным, хотя оно имело в таком виде темный и особенно непривлекательный вид, слуги же тушили или варили его с зеленью.

Коренные Сиккимцы предпочитают мясо варить: они серьезно убеждены, что жареное или печеное мясо стесняет грудь при подъемах на горы.

XI. Снег на перевалах

На следующий день (17 января) мы сделали еще 10 миль и достигли двух маленьких деревушек Сингтим и Тонг.

Мое переодевание наполовину оказалось, очевидно, удачным, потому что на нас при проходе не обратили в деревне никакого внимания, чего никогда не было бы, если бы проходил европеец. Дорога шла, все поднимаясь, на высоте до 7.000 футов, и было свежо. К моему несчастью, погода стала быстро меняться, стало быстро темнеть, появились облака; можно было думать, что на горах выпал новый снег. Мое сердце прямо сжималось.

Страна представляла из себя почти полную пустыню. Мы миновали несколько полуразрушенных покинутых домов, жителей не было видно.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере  читайте о «Фаусте петровской эпохи» загадочном Якове Брюсе, об Александре Ланском - одном из фаворитов Екатерины II, о жизни и творчестве Михаила Лермонтова, о русском и американском инженере-кораблестроителе Владимире Ивановиче Юркевиче, о популярнейшем актере Андрее Мягкове. О жизни и творчестве русского художника Ореста Кипренского и многое другое



Виджет Архива Смены