Строгий час выбора

Андрей Баташев| опубликовано в номере №1160, Сентябрь 1975
  • В закладки
  • Вставить в блог

Анджей Вайда, Андрей Михалков-Кончаловский

В течение двух недель проходил в Москве IX международный кинофестиваль. Две недели фестиваля – это около четырехсот картин, показанных на трех его конкурсах – художественных, короткометражных и детских фильмов, а также на внеконкурсных просмотрах.

В белом прямоугольнике экрана в эти дни отразился весь многоцветный мир, освещенный талантом художников, творящих под благородным девизом «За гуманизм киноискусства, за мир и дружбу между народами».

Один из главных призов был присужден картине «Земля обетованная» (Польша), поставленной Анджеем Вайдой. Разумеется, мир любого большого мастера не может быть исчерпан тем или иным удачным или неудачным фильмом. Но каждая новая его лента позволяет нам увидеть еще одну грань этого постоянно меняющегося мира, в котором все время рождаются новые замыслы, новые образы. И нам, конечно же, хочется услышать голос самого художника, узнать, какие проблемы его волнуют, каковы его представления о сложном и не всегда поддающемся расшифровке процессе создания кино.

Мы предлагаем читателям беседу корреспондента «Смены» с Анджеем Вайдой, прокомментированную известным советским кинорежиссером Андреем Михалковым-Кончаловским.

«Смена». Вы не раз говорили, что режиссер должен любить своих героев. Как вы относитесь к главным персонажам «Земли обетованной», в которых жажда наживы убивает все человеческое?

А. Вайда. Артист, как мне кажется, не имеет права не любить, заранее перечеркивать своих героев. В то же время писатель, режиссер, актер обязаны задуматься, почему их герои не могут стать хорошими людьми. В «Земле обетованной» характеры персонажей в значительнейшей степени обусловлены временем, в котором они живут. Капиталистическая общественная система заставляет их быть злыми, ненавидеть друг друга, шагать по трупам. Я выступаю против этой системы, уродующей человека, а не против некоего изначального зла, воплощенного в отдельных людях.

Разумеется, не всегда удается сделать все, что хочешь. Я, например, хотел каким-то образом включить в фильм фрагменты из «Коммунистического манифеста» Маркса. Я думал о «Манифесте» не только как о чисто теоретическом произведении, но и как о литературном, ибо написан он истинно по-журналистски, энергично, атакующе... Мне представлялось, что «Манифест» будет хорошо гармонировать с книгой Реймонта, по которой снят фильм. Такое соединение придало бы ленте о провинциальной Лодзи мировой масштаб. К сожалению, мне не удалось найти форму, в которой такой синтез мог бы существовать на экране.

А. Михалков-Кончаловский. Слова Вайды об отношении к героям – это в принципе константа. Илья Эренбург сказал когда-то, что капитализм – это вовсе не то общество, где все люди плохие. Это общество, где даже хорошие люди вынуждены совершать плохие поступки. И, насколько я понял, Вайда как раз и хотел показать это страшное общество, где искажены все этические критерии и где человек теряет человеческий облик. Если оы_мирится с социальной несправедливостью и, более того, если он становится ее апологетом, как это произошло с основными персонажами «Земли .обетованной».

«Смена». В юности вы были связным отряда варшавских повстанцев.

И в таких известных ваших фильмах, как «Канал», «Пепел и алмаз», чувствуется эмоциональная атмосфера вашей биографии. А «Земля обетованная» – это совсем другая эпоха, никак не связанная с вашим личным опытом...

А. Вайда. Да, я этого времени не знаю. Хотя я и очень старый режиссер, но, по счастью, все же не настолько, чтобы быть очевидцем событий конца XIX века...

Режиссер должен обладать воображением, уметь представлять себе не только то, что видел собственными глазами. Действительность же, которая меня окружает, позволяет мне понять то, что происходило когда-то, где-то, чему я не мог быть свидетелем. Вот пример, чтобы меня было легче понять. Я был восхищен тем, как играет Шукшин в фильме Бондарчука «Они сражались за Родину». Я следил за Шукшиным-солдатом и вдруг подумал, что я это знаю, я это видел собственными глазами... Шукшин играет солдата, которому стыдно, что он отступает. Он словно бы все время говорит себе: это не моя вина, что я отступаю, – но чувство стыда преследует его.

Артист играет это так точно, что я сразу вспомнил тридцать девятый год и польских солдат, которые вот так же отступали под ударами немцев. Помню такой эпизод. Очень высоко летел немецкий самолет. А по дороге двигались толпы людей – военные, гражданские, все... Рядом с нами шел солдат, который, как мне теперь кажется, был очень похож на героя, сыгранного Шукшиным. И этот солдат вдруг сорвал с плеча карабин и выстрелил в явно неуязвимый для его пули самолет. Он выстрелил и неловко тек огляделся вокруг... Все, конечно, на него посмотрели. А он страшно застыдился, что выстрелил в самолет из такого бесполезного оружия. Он почувствовал себя глупо, вскинул на плечо карабин и был в этот момент совсем как Шукшин. У него было точно такое лицо...

Среди моих знакомых есть люди, отличающиеся упорным и пылким характером. И мне нетрудно представить их в роли героев «Земли обетованной», представить, как они вели бы себя в те далекие времена.

Чтобы заниматься искусством, необходимо воображение. Если оно есть, можно ставить любые картины. В противном случае творчество художника было бы замкнуто в жесткие рамки собственного опыта... Шекспир всю жизнь прожил в Стретфорде, не был ни в Дании, ни в Венеции, но он создал и Гамлета и Ромео...

А. Михалков-Кончаловский. Каждый художник живет в стране фантазии. Последний фильм Вайды – тоже создание фантазии. На мой взгляд, режиссер здесь не столько дает картину условий жизни лодзинских ткачей, сколько в образе притчи показывает бесчеловечность капиталистического мира. Эта лента решена в форме фантасмагории, далекой от скрупулезной фактографичности.

«Смена». Не кажется ли вам, что поток информации ослабляет в современном человеке способность фантазировать?

А. Вайда. Наше воображение действительно беднее, чем нам хотелось бы. Но вызвано ли это большим количеством информации? Вряд ли. Я, например, всегда испытываю недостаток информации. Мне кажется, я плохо знаю историю, литературу, актеров... К сожалению, наша жизнь проходит в вечной спешке. Из-за этого в чем-то теряешь себя, свое отношение к миру, начинаешь повторяться. Но избыток информации здесь ни при чем. Причину, возможно, следует искать в перегрузке ненужной информацией, обыденностью.

А. Михалков-Кончаловский. Нужно, видимо, развить в себе способность брать и использовать только ту информацию, которая пробуждает твою фантазию, а не подавляет ее ворохом ненужных и неинтересных тебе фактов.

«Смена». Как вы относитесь к молодежи? Волнует ли вас ее отношение к вашему творчеству? ;,

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере  читайте о «Фаусте петровской эпохи» загадочном Якове Брюсе, об Александре Ланском - одном из фаворитов Екатерины II, о жизни и творчестве Михаила Лермонтова, о русском и американском инженере-кораблестроителе Владимире Ивановиче Юркевиче, о популярнейшем актере Андрее Мягкове. О жизни и творчестве русского художника Ореста Кипренского и многое другое



Виджет Архива Смены