Себя преодолеть

Станислав Токарев| опубликовано в номере №967, сентябрь 1967
  • В закладки
  • Вставить в блог

О, знал бы я, что так бывает, когда пускался на дебют... Парадокс состоит в том, что дебютанту в спорте на соревнованиях легче, нежели испытанному ветерану. Что ему станет труднее потом, после победы, с каждым годом труднее, и обретаемый опыт отнюдь не упростит его положения, а скорее наоборот. Что наше журналистское, набившее оскомину утверждение «новичок проиграл, так как он новичок», вряд ли соответствует действительности. Мысль написать эту статью появилась у меня в Дортмунде во время прошлогоднего чемпионата мира по гимнастике. И вы должны простить меня за то, что я вернусь к его описанным уже не раз подробностям. Перед началом соревнований Наташа Кучин-ская сказала мне, что у Чаславской ей нипочем не выиграть, что она к этому не готова, Чаславска - великий мастер и ее кумир, и когда она Чаславску увидела, то готова была перевернуться от радости. Буквально цитирую: «перевернуться». Блистательная чехословацкая спортсменка действительно победила в многоборье. Правда, Наташа сдалась не без сопротивления, и это сопротивление порядком потрепало нервы Чаславской: лицо ее, обычно бледное, казалось совсем меловым. Потом розыгрыш медалей на снарядах. Чтобы придать победе весомость и бесспорность, Чаславска обязана была получить минимум три золотых из четырех возможных. Напомню: на европейском чемпионате ей достались все четыре. Она идет на прыжок и выигрывает. Начало положено. Идет к брусьям. Здесь ее комбинация отважна и филигранна. Она не скупится, показывает всю сложность, все обороты и пируэты. И едва не срывается на простом соединении. Золотая медаль у Наташи Кучинской. Чаславска на бревне. Снова опустошен арсенал, снова брошено в бой все, даже то, чего она никогда не показывала на соревнованиях, лишь на тренировках пробовала. И снова ее ждет неудача: в простеньком переходе она чуть не падает, - и Кучинская побеждает. И тогда., растерянная, она кидается в другую крайность, устраняет из вольных упражнений даже малейший риск, были бы точность и надежность. А Наташа рискует, окрыленно рискует, и вновь успех на ее стороне. И приветствуя ее, такую трогательную, такую юную и хрупкую, а вместе с тем сильную и боевую, ей рукоплещет, ею восхищается тамошний зритель. Солидный зритель, состоятельный рурский бюргер, не слишком сентиментальный, не слишком любящий нас с вами. Он тоже побежден. А теперь попробуем разложить случившееся по полочкам. Что сковывало Чаславску, я уже сказал. Неожиданность отпора. Но что помогало Наташе, дебютантке неполных семнадцати лет? Процитирую ее снова: «Хочется все-таки, чтобы на помост поскорее. Бывает, стоишь уже под помостом, чувствуешь себя вяло, злишься. А выйдешь - публика смотрит, вся подтянешься и прямо рвешься к снаряду». Эти слова точно иллюстрируют любопытную черту характера Наташи - гимнастки-борца. Наташа очень любит выступать на снарядах. Это доставляет ей огромное физическое и душевное удовольствие. Огромное, до самозабвения, до отключения от окружающей обстановки, до полного невнимания к оценкам собственным и чужим, к занятым местам, к словам, взглядам и аплодисментам. Можете мне поверить, это именно так, а чья в том заслуга - самой Наташи или ее тренера Владимира Рейсона, - я не знаю. Я даже не могу сказать, что она волевой человек. Речь идет о других категориях, понимаете? Но это все субъективные факторы. А был и объективный. Наташа дебютировала, и над ней, как говорится, ничего не висело. Она не обязана была побеждать Чаславску, поражение не было бы для нее позором. И это, поверьте, очень важно. Дальше ей было труднее. Вспомните хотя бы неожиданный проигрыш Чаславской на первенстве Европы в Амстердаме. Неожиданный? А может быть, в какой-то мере закономерный? Впрочем, не будем забегать вперед. Ведь читатель может бросить мне упрек в том, что свои широковещательные положения я подтверждаю лишь одним примером. Но попробуем разобраться дальше. Итак, почему новичку трудно? Скажем, он не привык к обстановке соревнований, к широкой аудитории, и ее пристрастное внимание сковывает молодого спортсмена. Однако учтем, что, во-первых, выступлению на крупных состязаниях неминуемо предшествуют дебюты на мелких, а публика там все равно есть. Во-вторых же, коль речь идет даже о самом первом выходе на арену официальных соревнований, то невелика цена тренеру, не приучившему предварительно своего питомца сражаться на людях и подвергаться влиянию множества чужих глаз. Другое обстоятельство. Тренер наших штангистов Аркадий Никитич Воробьев как-то мне сказал: «Коль, выйдя на помост, ты сумел отчетливо различить лица зрителей, сидящих в третьем ряду, то ты проиграл». Речь идет здесь о том, что Станиславский называл «кругом внимания», о необходимости для спортсмена, как и для артиста, уметь оказываться в публичном одиночестве, которое одно может дать человеку высокую творческую сосредоточенность. Одних в «круг внимания» вводит любовь к спорту. Других - волевые усилия. Первый случай, быть может, идеальнее, но необходимости этого самого умения он не отрицает. Впрочем, аналогия спорта с театром в данном случае условна. Нам трудно представить, что в тот момент, когда Майя Плисецкая докручивает на сцене классическое тридцать второе фуэте, из зала кричат ей: «Давай, Плисецкая, валяй, крути дальше!» А спортсменам кричат, и еще как! Театральная аудитория уважительно безмолвна, спортивная за честь считает подбадривать либо негодовать. И ничего тут не поделаешь. Но новичок знает, что к нему зритель всегда добрее. К ветерану публика привыкла, успех его не сенсационен, а публика любит не ожиданности, любит молодых и вообще хочет чтобы спортивная жизнь не стояла на месте. Кроме того, в победе слабого над сильным, неизвестного над именитым ей видится знак извечной справедливости, а может быть, собственная, зрительская, вожделенная, но не сбывшаяся победа. Итак, публика дебютанту - союзник. Конечно, есть такое понятие - «опыт». Опыт рождает тактическую смекалку, умение распределить силы, и это - дело немаловажное. Вместе с тем опыт ставит на пути спортсмена бесчисленное количество «вдруг» и «если». «Вдруг защитник Иванов собьет меня с ног, когда я стану прорываться к воротам? - думает нападающий Петров. - Я давно знаю этого Иванова, он известный грубиян. Хорошо, если все обойдется, а если ногу повредит?» Вот такими и иными сомнениями и опасениями оброс подчас ветеран, как корабль ракушками. Говорят же: «Один не видит всех опасностей и побеждает, другой видит и проигрывает». Значит, на стороне молодого еще одно качество - дерзость неведения. Вспомним, как негаданно блеснул в нашей футбольной сборной юный Валерий Паркуян. Как два года назад безвестный польский штангист Норберт Озимек стал чемпионом Европы и мира. Примеров много еще можно привести. Куда как красноречив, скажем, мельбурнский успех боксера Владимира Сафронова, пришедшего в команду почти случайно, перворазрядником, и признанного лучшим бойцом олимпийского турнира! Так что же это такое - блестящий дебют? Случайность или закономерность? Он не может быть признан случайностью в силу сравнительно частой повторяемости. И закономерностью тоже, так как, в общем, мне кажется (чисто арифметический подсчет здесь труден, я делать его не берусь), новички проигрывают все же чаще, нежели побеждают. Но, значит, при равных, допустим, с ветераном условиях, при одинаковой физической подготовке есть нечто, что можно считать внутренней помехой новичку. Давайте определим ее условно как «нескромность». Мне вспоминается один велогонщик. Попал он впервые в сборную страны, поехав на гонку Мира, а перед стартом гонки его товарищ по команде в одной из неофициальных прикидок опередил самого Густава-Адольфа Шура, «боевого волка» шоссе, принесшего ГДР две золотых медали чемпионатов мира. «Ну, Павел, - сказал наш гонщик товарищу, - если уж ты, такой старый, Шура победил, то я - то с ним запросто разделаюсь». Коллектив всегда памятлив на подобное хвастовство. И молодой этот парень, обуянный жаждой доказать свою силу старожилам сборной, в тот год больше падал, чем крутил педали. А способный был гонщик. Я склонен утверждать, что, хотя попасть в сборную страны впервые - большая честь, от которой не грех слегка покружиться голове, в день дебюта правильнее занижать собственные силы. И уважительно смотреть на бывалых конкурентов. От этого взгляд яснее, чужое, настоянное временем мастерство нагляднее, а значит, дебют твой вдвойне полезнее, поскольку он еще и учеба. Рецепт от болезни нескромности, по всей вероятности, прост. Она излечима, если спорт доставляет человеку удовольствие самим процессом соревнования, а не звуками туша, которые сопровождают вручение медалей. Не будем лицемерить: кому из нас не приятна слава? Но она достается вовсе не тем, кто думает лишь о ней. Однако довольно нравоучений, поговорим о другом. Я часто думаю: каково-то будет Наташе Кучинской в олимпийском Мехико? Ведь в Дортмунд она приехала никем, а туда явится и с наградами Дортмунда и с грустными воспоминаниями об Амстердаме. Беда ведь еще и в том, что, с одной стороны, сразу после первого успеха мы начинаем безудержно хвалить юного человека - больше, разумеется, нежели победителя-ветерана, с другой - тут же предъявляем ему суровое требование во что бы то ни стало оправдать и наши похвалы и ваши последующие на него надежды. И клубится вокруг него такой же рой разговоров, слухов, сплетен, как и вокруг, скажем, кинозвезды. И мы (в том числе и журналисты), случись ему вслед за победой проиграть, свои собственные фимиамы -вот в чем еще обидный парадокс! - ставим иногда ему в вину: «Ага, захвален, стало быть, зазнался, перестал тренироваться, начал нарушать режим, оттого и неудача». Но слава далеко не обязательно порождает «звездную болезнь». Это раз. Если порождает, то кто, как не мы с вами, в первую очередь виноваты? Это два. Наконец, три: оберегая спортсмена от излишней пальбы и кликов, мы все же должны ожидать от него победы. Да, теперь с каждым годом будет труднее и Наташе и любому удачливому дебютанту. Помнится, после возвращения из Токио олимпийская чемпионка Галина Прозуменщикова сказала, что она почти не волновалась, а вот ее подруга Светлана Бабанина волновалась, и очень: «Понятно, возраст...» Прозуменщиковой было тогда пятнадцать, и мы, узнав об этой фразе, добродушно посмеялись: вот, мол, до чего Галя еще маленькая, ей даже двадцатилетняя Бабанина кажется взрослой и почти пожилой. А во фразе был смысл посерьезнее. Двадцать лет - это ведь, как минимум пять лет в спорте, это цепь успехов, каждый из которых необходимо подтвердить и упрочить, это постоянная боязнь потерять чемпионскую репутацию. Вот какой тяжкий груз приходится нести. В 1963 году на турнире штангистов Спартакиады народов СССР помост свел Юрия Власова и Леонида Жаботинского. Власова венчали все мыслимые почетные трофеи мира, Жаботинский делал первые шаги блистательной в дальнейшем карьеры. ЖИМ у Власова, как это случалось не раз, не пошел, он занервничал и даже несколько «потерял лицо» - стал слегка заигрывать с публикой: унес, например, на руках под смех зала ассистента, что привинчивает блины. Он был бледен. Люди в зале ждали от него богатырских подвигов, он это чувствовал, знал, но... Жаботинский побил рекорд в рывке. Власовский рекорд. Побил его триумфально: он так долго держал тяжеленную штангу над своими рыжими кудрями, что мой приятель-репортер успел, кажется, за это время передать в редакцию сообщение о событии. А зал грохотал, и грохот, наверное, больно бил по нервам Власова. Ему отчаянно не везло в тот вечер. А потом перед нашими глазами разыгралась настоящая драма. Натужно завершив первый подход в толчке, Власов пошел вдруг не за кулисы, а к нам, к зрителям. Остановился перед первым рядом, поднял руку, прося тишины, и тихо и печально сказал, что это было его последнее выступление, он всех благодарит и хочет попрощаться, так как никогда больше в жизни не выйдет на помост. В тот вечер вовсе не успех Жаботинского сразил его. Просто долгие и суровые годы борьбы и побед над железом и над самим собой, сбывшиеся и несбывшиеся надежды бросили его в нокдаун. Он выстоял, он не сдержал слова. За минутой слабости последовали дни успехов. Но и эту минуту не вычеркнуть -она многое значит. Да, друзья мои, нашим героям и кумирам приходится очень нелегко со своей славой. И что греха таить, иногда она не помогает, а мешает оправдывать наши надежды. Подчас перед составлением сборной команды иные не слишком дальновидные тренеры мучают спортсмена бесчисленными прикидками, на которые уходит так много сил, что для решительного боя их уже и не остается. Но это к слову. А вообще, конечно, легко советовать и рекомендовать проще смотреть на свои спортивные беды, помнить, что жизнь богата, и не сошелся клином свет на утраченном рекорде. Нынешний год - год IV Спартакиады народов СССР. Она подарила гвардейской роте нашего спорта, основным составам сборных блестящие, неизвестные прежде имена. И если затем они исчезнут из наших блокнотов, из списков призеров и таблиц рекордов, то означает это прежде всего небрежность по отношению к новичкам, к людям несложившихся судеб, транжирство по отношению ко всему физкультурному движению. Вот о чем стоит задуматься. Однако я, наверное, не написал бы и сотой доли всех этих не очень веселых слов, если бы думал, что они способны оттолкнуть от спорта хоть одного новичка. Будь спорт легче, грош ему цена. Характеры мужают в борьбе. В борьбе с собою, недаром Юрий Власов так и озаглавил свою книгу - «Себя преодолеть». Если бы он, новичок, знал, как бывает, когда пускался на дебют, то как бы поступил? Так же точно, можете быть уверены.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 1-м номере 2021 года читайте о сокровенных дневниках Михаила Пришвина, которые тайно вел на протяжении полувека, жизни реального Ивана Поддубного,  весьма отличавшегося  от растиражированного образа, о судьбе и творчестве Фредерико Феллини, об уникальном острове Врангеля, о братьях Загоскиных – писателе и флотском лейтенанте, почти забытых в наше время, новый детектив Анны и Сергея Литвиновых Раз, два, три, четыре, пять – я иду искать…» и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

Ленин идет к Октябрю

21. «Есть такая партия» (1917, апрель-июнь)