Помнят: ...замолчали волосовские колокола

В Владимиров| опубликовано в номере №872, Сентябрь 1963
  • В закладки
  • Вставить в блог

Доброе дело — не всегда громкое дело. И, может быть, именно поэтому сегодня в Волосове очень немногие могут связать воедино случившиеся там события.

ПОМНЯТ! жили веселые ребята-монтажники из Ленинграда,

ПОМНЯТ: был интересный диспут,

ПОМНЯТ: поехала учиться Майя Свиридова.

Эта маленькая и негромкая история интересна тем, что в ней, как в капле воды, отразились перипетии напряженной борьбы, что ведется, не прекращаясь, в городах и селах, на хуторах и в станицах — там, где зовут к заутрене колокола, и там, где торчит куце лишь одинокая часовенка, и там, где «смиренный» проповедник пытается нести из дома в дом «слово божие»...

Рассказ об этой истории лучше начать, пожалуй, с осеннего утра, сухого и яркого, когда белый туман стоял еще по низинам, блестели паутины «бабьего лета», золотилась стерня и красный мотоцикл, послушный девичьей смуглой руке, стремительно несся по грунтовой дороге. У сумасшедшей этой девчонки, слившейся с красной своей машиной, цель была — скорость, если скорость можно назвать целью, если радость от солнца, и яркого утра, и от мотоцикла можно назвать целью, радость и от скорости и оттого, что исполняются мечты, оттого, что лежит дома на стареньком письменном столе надорванный конверт и в нем извещение о том, что она, Майя Свиридова, 1941 года рождения, комсомолка, работница известкового завода, выдержала конкурсные экзамены и зачислена на первый курс Горного института. И эта дорога, что вилась под колесами, была только началом, малой лишь частью пути, большого, трудного и радостного, который ждал впереди. Шел он по холмам и низинам, через болота и горные цепи, и раскрывалась земля, как книга, для того, кто умеет читать ее, а она-то уж сумеет, научится! И книга эта была на всю жизнь... Эй, эй, машина! Посторонись, машина! Эй, эй, автобус! Держи правее, автобус! Лети, лети же, мотоцикл напоследок, ложись в отчаянные виражи, ныряй в ложбины и, как птица, взлетай на всхолмья, к самому солнцу!..

...Что это было? Майя не успела понять. Резко вдруг дернулся руль, солнце скакнуло в сторону, какая-то сила вырвала девушку из седла.

На развилке дорог, на каменистой пашне за обочиной, в десяти метрах от искореженной красной машины, шофер автобуса и пассажиры — молодые ребята — подобрали тоненькую девушку в черной кожаной куртке, с окровавленным лицом и поникшими волосами. А через два часа машина «Скорой помощи», прокладывая себе дорогу тревожной сиреной, умчалась в сторону Ленинграда...

Только через полгода вернулась Майя в Волосово. Сошла с поезда, хмуро, не глядя по сторонам, дошла до дому, постукивая палочкой: не сгибалось колено. Охнула и запричитала мать: «Что ж теперь будет, доченька?» Майя поцеловала ее, пригладила седые волосы и, отстранивши, прошла в свою комнату. Там все было так же, как в памятное давнее-давнее утро. Лишь по-нежилому чисто белеет на столе надорванный конверт с извещением, никому уж ненужным. Геолог хромой? Не бывает чудес... «А что же теперь будет? Чего ждать, о чем мечтать?..» И потянулись дни, хмурые и однообразные. Заслышав о ее возвращении, пришли подруги, принесли апельсины. Сидели смущенные, стесняясь своей силы, своего здоровья, утешали — так положено. Майя, кутаясь в шаль, сидела, слушала, усмехалась незаметно и хмуро, и когда кто-то из девчат проговорил бодро: «А мы вот почитать тебе принесли...», — вскинулась насмешливо и мягко:

— «Повесть о настоящем человеке»? Спасибо, я уже читала...

Пришли как-то и два незнакомых парнишки, крепких, веселых,— Андрюша Торолов и его друг Леня, монтажники, напомнили весело:

— Это мы вас тогда подобрали. Не помните? Да и то, где уж помнить! Ехали на автобусе, подъезжаем к перекрестку. Батюшки! Думали, все, отъездилась. Но нет!..

«И все-таки отъездилась»,— подумалось ей, когда опустела комната.

Тянулись дни. Отошел январь, подуло за окном поземкой, загудело в трубе. В соседней комнате, за тонкою стеною, допоздна слышалось бормотание: молилась мать. Потом засверкало солнце на сугробах, затенькала звучно апрельская капель... И в один из таких дней мать ввела в комнату незнакомого:

— А вот дочка моя, Майя, познакомьтесь...

— Владимир,— назвался он.

Майя протянула руку, оглядела равнодушно: внешности приятной — умное лицо, бледное, вдохновенное, бородка клинышком, черные, как смоль, длинные волосы. Одет в серый красивый костюм, черный свитер под горло. Разговорились потихоньку: то да се, потом о ее несчастье. Почему-то легко было говорить с ним: возможно, оттого, что умел слушать внимательно и серьезно, не упоминал о лечебной гимнастике, не утешал фальшиво, как подружки.

— Ну, ерунда! — говорили они бодро и отводили глаза.— Все поправится!

А он так не говорил. Он говорил:

— Ну, что же, нужно ко всему быть готовой...

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере  читайте о «Фаусте петровской эпохи» загадочном Якове Брюсе, об Александре Ланском - одном из фаворитов Екатерины II, о жизни и творчестве Михаила Лермонтова, о русском и американском инженере-кораблестроителе Владимире Ивановиче Юркевиче, о популярнейшем актере Андрее Мягкове. О жизни и творчестве русского художника Ореста Кипренского и многое другое



Виджет Архива Смены