О, сад ночной…

В Ракитин| опубликовано в номере №950, Декабрь 1966
  • В закладки
  • Вставить в блог

17 марта 1856 года родился Михаил Александрович Врубель

Его неистово отрицали и безмерно восхваляли. Он был мишенью для одних и знаменем для других. Десятилетия успокоили неразрешимые споры. Нелепыми и чудовищными кажутся авторитетные обвинения, порой странны неуемные восторги. Истинно одно: за Михаилом Александровичем Врубелем пришло поколение талантливейших людей, и все-таки он остается одним из любимейших русских художников. А ведь время беспощадно к вчерашним кумирам.

В мире Врубеля атмосфера таинственная и притягивающая. Картинам большим, до странности космическим по ощущению, будоражащим, не хватает «воздуха» в музеях. Их сдавливают низкие потолки, стены малы для них — они просят простора. Здесь витает дух загадочности. Мы словно попадаем в царство снов из «Синей птицы». Это — начало нашего века. Эпоха, современник которой мог бы сказать о себе словами Герцена, что он «ставит только мост», а «иной неизвестный, будущий пройдет по нем». Это — время смутных предчувствий грядущих бурь, споров о человеке, кто он и зачем живет на белом свете. И изломанный, поверженный Демон, разуверившийся в совести мира и страдающий от этого, — герой своего времени «канунов», неустроенный, мятущийся и гордый в своем одиночестве, жаждущий свободы. Очень часто о Врубеле говорят только как об авторе «Демона». Это крик души художника. Но ведь Врубель бывал и иным.

Сказочные картины-грезы «Царевна-Лебедь», «К ночи» будто написаны другим человеком. Есть Врубель — тончайший лирик, умеющий любить и любоваться природой. И вот такой сплав беспокойства «Демона», пока еще не кричащего, а затаенного, и фантастичности лирической живописной легенды мы видим в «Сирени». Это одна из самых «врубелевских» картин. Итак, 1900 год.

 

Лето этого года Врубели проводили на хуторе в гостях у семьи Н. Н. Ге. После томительного путешествия в поезде путь от станции Плиски недалекий. Хутор был виден уже издали и среди открытых всем ветрам полей казался чудесным зеленым островом. Тенистая аллея из тополей и берез вела к скромному, но просторному одноэтажному дому. Прибывшие чувствовали себя здесь нестесненно. И поэтому с тех пор, как малоизвестный художник, странный «декадент» Михаил Александрович Врубель женился на популярной оперной артистке Надежде Ивановне Забеле, они часто приезжали сюда на лето. Хутор принадлежал сестре Надежды Ивановны — Екатерине Ивановне Ге. Была она женой сына известного художника Николая Николаевича Ге, который и построил для работы этот дом с большой мастерской. На вделанной в стену черной доске виднелся еще набросок его картины «Распятие». Но вокруг теперь стояли странные и так непохожие на работы прежнего обитателя мастерской холсты.

Невысокого роста, светловолосый, выглядевший явно моложе своих сорока четырех лет, художник не доставлял излишнего беспокойства радушным хозяевам. В белой простой блузе он работал в мастерской обычно почти весь день. Только вечером все, и гости и хозяева, собирались на веранде. Переговаривались, читали вслух по очереди Чехова, Эдгара По, Гоголя, который считался здесь почти «местным автором». Ближайшим уездным городом от хутора был Нежин. Там Гоголь учился в гимназии.

В щедрые и пряные южные вечера все вокруг казалось таинственным, загадочным. И ночной сад, и темное синее небо с серебристыми крупными звездами, и дальние непонятные звуки. Казалось, что пройдешь по саду к заросшему пруду и обязательно встретишь леших, вепря, русалок, зачарованных жителей древних преданий и мифов.

Врубель редко вступал в разговор, он больше молчал, вглядываясь в ночную темноту, думая о своем. А работалось здесь хорошо и спокойно. Здесь в прошлые годы написал он «Царевну-Лебедь», «К ночи», начал «Богатыря». На этот раз он хотел написать «Сирень». Не маленький этюд, а большую, настоящую картину. Он часами вглядывался в росший в саду пышный куст сирени. Его удивляло то, как различны все лепестки по цвету. Появлялось странное, таинственное ощущение, будто это живое, почти человеческое существо со своей судьбой. Надо было все запомнить: и сложные переходы цвета и «тайны» характера сирени. А она отцветала предательски быстро и уже через полторы-две недели становилась невзрачным кустом.

Начались долгие поиски композиции. Надо было точно для себя представить картину в, уме. Он рисовал много и точно, чтобы потом, фантазируя, все время помнить о сирени. Потом попробовал написать несколько женских фигур в сирени. Они должны были, как феи, возникать из темноты кустов. Но тогда внимание зрителя было бы отвлечено от сирени. И, наконец, на холсте осталась только одна женщина в черном, почти слившаяся с кустом. Она спряталась здесь в испуге. Это душа сирени.

До Врубеля писали портреты на фоне сада и леса. У Врубеля — портрет сирени (а это именно портрет, выражение определенного характера). И фигура девушки как бы помогает лучше понять нам ее характер. Это символ чего-то таинственного, тревожного, непонятного до конца и самому художнику, но волнующего его. Чуткая поза девушки, ее неуверенное, неопределенное движение рук, растерянное, загадочное выражение лица — все это передает состояние настороженности и задумчивости. Она в родстве с «Демоном», и не случайно в лице ее черты сходства с Демоном.

Но даже если бы вдруг почему-либо Врубель и не «вписал» бы черной «демонической» фигуры девушки, его картина все равно была бы драматична. Скромный куст сирени, который и не очень-то уж выделялся в обычное время в саду, занимает почти весь большой холст. Прорисовать каждую веточку, каждую гроздь, чтобы кто-то, разглядывая, мог сосчитать, четыре или пять («счастье») лепестков в цветке, — так писать он не мог. Лиловые, сиреневые, темно-зеленые «волны» цвета сменяют друг друга в каком-то безудержном, стихийном, хаотичном ритме. То цветовое напряжение ослабевает, почти сходит на нет в иссиня-черном небе, то грозди сирени вспыхивают холодным блеском драгоценных камней. Сирень в этой картине словно тревожное живописное море. Четкого контура предметов нет, «мазок» вдруг ломается и становится жестким. Вся картина как бы сложена из отдельных цветовых причудливых кристаллов и плоскостей. Эта необычность построения сразу же останавливает наше внимание, заставляет пристальнее вглядеться в нее. А холодные, мерцающие, «отчужденные» краски рождают острое чувство беспокойства.

Цветы Врубель и раньше писал и рисовал часто. Еще когда жил в 80-е годы в Киеве и расписывал Кирилловскую церковь фресками, когда писал орнаменты во Владимирском соборе. Тогда эскизы его фресок напугали церковную комиссию. В них была трагедия человеческая, а нужной елейной религиозности не было, было творчество, а не шаблоны. Любил писать он цветы и когда жил в Москве. Для него это было отдохновением, упражнением для души. Он никогда не делал ботанического пособия акварелью и карандашом, педантически точного и скучного. Его живописные цветы — это не только изучение пластики цвета или выразительности карандашной линии, это также своего рода «психология». Но в новой картине куст сирени стал настоящим героем, и героем трагическим.

Сегодня мы считаем «Сирень» одной из лучших картин Врубеля. Но художнику казалось, что он многое упустил. И на следующий год Врубель работает над другой «Сиренью». «Все лето в хуторе я был занят кустом сирени с девицей (Татьяной!). Прошлогодняя моя сирень относится к настоящей вещи, как эскиз и картина. Там мне удалось только кое-что уловить, и я очень хотел захватить вещь полнее: вот причина, что упорствую на этом сюжете», — писал он одному из друзей. Художник хотел, чтобы «Сирень» стала еще более драматичной, беспокойной, и потому говорил, что напишет сирень одной раздражающей глаз своей резкостью зеленой краской. Но второй вариант так и не был окончен. Недовольный собой, он жаловался, что «все требует капитальных переделок, почти все насмарку», и собирался заканчивать полотно в Москве. А в Москве началась работа над «Демоном поверженным».

У Николая Заболоцкого есть удивительные стихи о ночном саде:

 

О сад ночной, таинственный орган,

Лес длинных труб, приют виолончелей...

О сад ночной, о бедный сад ночной,

О существа, заснувшие надолго!

О вспыхнувший над самой головой

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 6-м номере читайте о знаменитом Владимире Гиляровском, о «соловецком эпизоде» в ходе Крымской войны,  об истории создания серии картин Уильяма Хогарта «Выборы в парламент», о судьбе  французского короля королю Людовика XI, нареченного Святым, о малоизвестных фактах из  биографии композитора Алябьева, о жизни и творчестве актера Олега Борисова, новый детектив Андрея Быстрова «Легкокрылый ангел»  и многое  другое...



Виджет Архива Смены

в этой рубрике

Житие инженера Кипреева

18 июня 1907 года родился Варлам Шаламов

Как важно быть серьезным

15 марта 1935 года родился Леонид Енгибаров

Освобожденный талант

24 марта 1874 г. родился Гарри Гудини

в этом номере

О хоккее и о себе

От автора