Кухтрест

Мих Гольдберг| опубликовано в номере №228, Август 1932
  • В закладки
  • Вставить в блог

Старик ел состоятельно. Он отламывал маленький кусок хлеба, высоко поднимал ложку. Капельки нога вскипали на белой прогалине лысины. Прижимая хлебный мякиш к жаркой алюминиевой выпуклости ложки, старик глотал папины щи. После каждого глотка он отправлял в рот намокший кусочек хлеба. Это была медлительная, строгая, опрятная стариковская еда. Сухие пальцы штукатура, чуть дрожа, подносили ложку к намокшим вислым усам. Деревенский штукатур - сезонник знал цену каждого глотка.

Двадцать пять копеек стоила тарелка Паниных щей.

Сама Паня вряд ли знала об этой цене и уж наверное не могла бы сказать, почему именно двадцать пять. Вообще ее не интересовало, что происходило в обеденном зале фабрики - кухни. Там царствовали поднос и талон, бесконечно уходили и приходили люди, усаживаясь на нагретые стулья. Там остервенело и смачно щелкала касса.

Там мокрая тряпка летала по клеенке, и тяжелый поднос подплывал к столу, и нетерпеливые руки тянулись к тарелкам - одна, другая, третья и старик - сезонник брал ложку в сухие пальцы. Там кончалась ниточка, которую держала Паня.

От столика обедающего через раздаточное окно тянулась ниточка к белым круглым котлам, между которыми пробегал бригадир суп - ноги цеха Паня Пучкова.

Итак, щи из свежей капусты - пять тысяч блюд...

Ну, здесь как будто все в порядке. Паня останавливается у котла, белая полная девичья рука тянется к ложке, которая матово тускнеет за поясом. Едва коснувшись шубами ложки, девушка мчится дальше: со щами благополучно, нельзя задерживаться.

Паровые котлы шипят, из краника бьет струйка горячей воды. Чернорабочие тащат по скользкому кафельному полу неуклюжие темно-зеленые термосы - это судки тысяч. Тысячи ждут Паниных щей.

Щи свежие с помидорами - 3.000 блюд... Достаточно ли заправили помидор? Нет, жидко, жидко. Надо сообщить заготовительному цеху.

Рука, только что державшая ложку, берет шершавую трубку телефона.

В глубине огромного здания, в темном колодце подъемника вспыхивает электрическим свет, на деревянную площадку въезжает ящик с поблескивающими помытыми помидорами. Через минуту - две девушки в супном цехе, заправив тряпку в деревянное ухо ящика, торопливо волокут его к белому котлу. Им не полагается выполнять черной работы, так как Паня Пучкова - повар первой категории, а Ксеня Глухова - второй. Но сегодня не вышел старик Илья, подсобный рабочий. Щи со свежими помидорами - три тысячи блюд - должны быть готовы к сроку.

- Чего глядят, ах ты! - возмущается Паня, быстро перебирая помидоры и отбрасывая сухие и пыльные. Она ставит работницу на перемывку помидор. Но хватит ли рабочей силы на раскупорке банок с консервами? Суп из мясных консервов - три тысячи блюд. Ох, эти проклятые банки! Утром было столкновение со старшим, поваром Шестипёровым. Почему Паня вчера не распорядилась раскрыть банки? - Бригадир! 193 получаешь! Ух ты... - рычал Шестипёров - высокий поджарый повар с серыми холодными глазами. Это был радивый и опытный повар, но резкий и даже грубый человек. Особенно он любил третировать «барышень», окончивших кулинарную шкоту ФЗУ, как Паня Пучкова.

Паня по - бабьи расплакалась.

Она не умела (отвечать Шестипёрову, как Ксения, - и ядовито и спокойно. Ксения была из домашних работниц, знала людей. Она уже давно собиралась протащить в стенгазете «Шестипёрова с его автоматом». Паня же была слабовольной и нерешительной, Ей казалось, что Шестипёров лично ее преследует. Великолепная повариха, кормившая ежедневно своими супами 36 тысяч человек, она не знала, к кому обратиться, чтобы положить конец грубым повадкам старшего повара.

Но сегодня Паня смутно ощущала свою вину. В самом деле, можно было еще вчера раскрыть банки. Но она так закрутилась. Ведь первый год, только первый год работы! Еще недавно она вписывала в тетрадку химические формулы и поблюдные раскладки.

Бормоча сквозь слезы упреки и оправдания, Пучкова напряженно соображала. Шестипёров еще увидит, умеют ли работать «барышни». Она ставит Ксению на поблюдные супы, Машу - на щи. Снятые с картофельной чистки бабы раскрывают консервные банки.

Фабрика перешла на поблюдную систему, нужно максимально разнообразить пищу. Сегодня еще суп перловый с головизной - тысяча блюд. Паня погружает руки в склизкую студенистую массу. Мертвая рыбья чешуя, бесформенные коричневые куски мелькают в руках.

- Шестипёров, - зовет она, преодолевая чувство неприязни. - Разве можно такую головизну заправлять?

- (Работнички... чтоб их! - Шестипёров косо взглядывает на Маню:

- Отсылай обратно... дочка.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 7-м номере читайте о трагической судьбе царевича Алексея, о жизни и творчестве  писателя, чьи произведения нам всем знакомы с детства – Евгения Шварца, о Рузском музее – старейшем  в Подмосковье, покровителях супружеской жизни святых Петре и Февронии, о единственной и несравненной королеве Марго, окончание детектива Наталии Солдатовой «Химера» и много другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

Молодая гвардия

Сцены из пьесы

Героическая хроника

Литературный монтаж о первых днях комсомола Москвы