Комсомолец в семье

Федор Малов| опубликовано в номере №116, декабрь 1928
  • В закладки
  • Вставить в блог

ВОПРОС этот большой и сложный. Известно каждому, что ребята и девушки в обстановке завода и клуба живут одной жизнью, а в семье, среди близких родственников и просто знакомых и соседей - другой. Такое положение нередко раскалывает мировоззрение и расшатывает психику молодежи. Возникает невероятная путаница жизни, сложные и тяжелые противоречия.

Не раз мы заговаривали о необходимости сообща продумать этот вопрос и поставить его на расширенных собраниях ячейки. Но секретарь Котошихин только отмахивался:

- В бюро и без того!...

Молодежь затихала на некоторое время, но разговоры на эту тему разрастались сами собой еще сильней. Где бы ни собрались ребята и о чем бы ни разговаривали, речь неизменно сводилась на старое.

Вот, что можно было услышать от ребят в такие минуты:

- В семье требуют от нас одного, а здесь на заводе, в ячейке - другого! Если полностью соглашаться с семьей, из нас плохие комсомольцы выйдут! А если резко и твердо настаивать на своем - произойдет полная ломка жизни. А как нам поступать, ячейка не учит и не обращает на это никакого внимания.

- Меня дома все время ругают, поступал бы, говорят, дурак, на хорошую должность, чего ты общественными делами зазря занимаешься. Время ведешь, словно за делами, а пользы нам в семье от твоих хлопот нет!

- А у меня дома форменный клуб для соседок. Приходят они еще утром и чешут свои языки на все лады до полночи. Ничем заниматься при них нельзя. А выгнать их из комнаты родители не позволяют. Благодаря этому я и мечусь как угорелый: то к одному товарищу бегу от тоски, то к другому. Так и идет время зря, потому что клуб у нас далеко от дома, туда не находишься.

- У меня, ребята, еще хуже, пожалуй, - выступила как - то дотоле молчаливая комсомолка Елизарова. - Лишь только узнает мать, что я на собрание иду или в клуб, так и запирает дверь на замок. Прихожу домой, сколько ни стучу, не откроет - иди куда хочешь. А если пустит, сама рада не будешь: завяжется такая ругань до рассвета, что еще больше измучаешься. У нее, у старой карги, один разговор: «Отбилась, ведьма, от рук, извольничалась! Чего ради шатаешься по своим собраниям? Срам один. От домашней работы бегаешь!» Я ей на это и то и другое, но она ничего в резон не берет! Поживу еще немного, потерплю, а потом все равно что - нибудь нужно сделать. Так жить мне совсем нельзя!

- А ты молчи, не говори с ней ни о чем, - посоветовала подруге Иванова. - Зачем тебе ей обо всем докладывать?

- Подруг мне стала подыскивать, - продолжала рассказывать Елизарова, - а мне тошно смотреть на них.

- Нет, а если она осатанеет совсем, - вступилась Иванова, - и будет требовать от тебя ухода из комсомола, тогда что?..

- Не знаю, - с болью ответила Елизарова.

На очередном комсомольском собрании молодежь решительно потребовала от Котошихина включить этот вопрос в повестку дня. Секретарь, прижатый к стенке, неохотно согласился и только в конце собрания допустил ребят к обсуждению. Заявлений от молодежи поступило много. Однако Котошихин в заключительном славе высказался лишь «вообще» и категорически запротестовал против открытия специальной кампании, ставящей целью помощь комсомольцу наилучшим образом ориентироваться в семейной среде.

- Не понимаю, почему так горячо вы на этом настаиваете, - резонно говорил он перед собранием. - Для нас это давно совершенно ясно. Чего будем жевать мы самые элементарные истины? Конечно, нужно вести себя так, чтоб жизнь не ломалась совсем, а постепенно перестраивалась на новый лад. Если где легко поддается - там смело нужно проводить свою линию. Но если семью никакой силой не переломишь, тут уж необходимо тактически действовать. По мере возможности перетягивать на свою линию...

И, не успев как следует договорить, он схватил звонок, оглушительно завершал им и закрыл собрание тут же.

Жизнь Елизаровой становилась все тяжелее. Мать, хотя и жила на полном ее иждивении, однако держала себя по отношению к дочери деспотично. Она пилила Дусю ежевечерне и не давала ей возможности хотя немного отдохнуть дома после работы. Живя на содержании Дуси, мать на зло перестала что - либо делать по дому: не прибирала комнаты, не стирала, даже не готовила обеда.

- Бросай водиться со своими лодырями, чертовка!

- Да что тебе от меня нужно? - спрашивала Дуся, доведенная до отчаяния. - Я обо всем забочусь, не ты. Не хочешь делать ничего для меня - и не делай.

- И не буду!...

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 4-м номере читайте о «короле графоманов» Дмитрии Ивановиче Хвостове, о жизни и творчестве  Леонида Андреева, о традициях, которые Юрий Гагарин ввел в звездном городке, о животных, побывавших в космосе, о «величайшим режиссером всех времен и народов» по словам Вуди Аллена  –  Ингмаре Бергмане, о знаменитом «Литературном квартале» в Коктебеле, иронический детектив Павла Стерхова «Свадебный пирог и… немного крови» и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

Драма во льдах

Окончание

Под обстрел

Загадочная картинка