Князь непобедимый

В Сафонов| опубликовано в номере №365-366, Август 1942
  • В закладки
  • Вставить в блог

Не так, как в иных русских городах, установилась тут буйная, своевольная боярская республика. На площадь скликала вече. Всякий свободный новгородец мог придти туда. Но, конечно, не «черный люд» заправлял на вече: верховодили бояре. Наберут толпу «добрых молодцев», те и кричат на вече громче всех, а понадобится - пустят в ход и здоровенные кулаки! Но случалось: боярские роды вздорили между собой. Тогда «звонили» сразу два веча: одно на Торговой, другое на Софийской стороне. Потом оба сходилась на мосту через Волхов, и врукопашную решали, за кем последнее слово остается.

Но, бывало, «черные вечевые мужики» не сносили боярского своеволия и понимались бунты. Красный петух начинал гулять по боярским хоромам. Плохо тогда приходилось Садко-богатому гостю от Васьки Буслаева.

И князю в этом буйном городе не было простора. «Ныне люб - князь, а нелюб - другого достанем», - говорили новгородцы. И доставали другого. Рядились с ним, как на торгу. Чтобы помнил про новгородские вольности. Чтобы знал, что полновластный господин он только на поле брани: как военачальника его взвали. Чтобы землей не вздумал обзавестись - не пустил бы корни в Великом Новгороде.

Кроме ратных и бранных дел князь тут мало, во что мог вмешиваться. Всюду, куда ни ступи, с ним рядом, как тень, посадник, а за посадником совет «лучших людей».

Так жил Господин Великий Новгород своей особой жизнью - не так, как другие русские города.

Отрок

Детство Александра было похожим на детство других княжеских сыновей того времена. Поначалу был он на руках у мамушек, а когда исполнилось ему три или четыре года, мамки со слезами обрядили его для «первого пострига». Александру состригли кудри, забрали от мамок и отдали дядьке; приспела ему пора мужать.

Со своими сверстниками любил Александр устраивать бранные потехи, играть в звериный гон. На просторном княжеском дворе мальчишки прятались в высоких, буйно растущих лопухах, а потом с криком, с хохотом внезапно выскакивали и из самодельных луков стреляли по воронам и голубям.

Отца Александр мало видел. Ярослав часто отлучался. В доспехах, озабоченный, торопливо выходил он на крыльцо и вскакивал на коня, отстраняя стремянного, который хотел помочь ему.

Проходили недели, а то в месяцы - и Ярослав возвращался. Он понимался на крыльцо - грузный, с лицом, словно вычерненным от солнца и пыли; а когда он шел по терему распространялся запах лошадиного пота - запах брани и походов.

Александр любил смотреть, как княжья дружина въезжала на двор. К хвостам коней были привязаны пленные - иные босы, в длинных рубахах, другие с головы до пят в броне. Железные люди! Но шли они смирно, еле волоча свою страшную броню, нагнув головы, обросшие, зверообразные.

- Это кто?

- Ритары, - отвечал дружинник. Жизнь Ярослава проходила в походах. Он воевал с исконными злыми врагами славян - тевтонскими и ливонскими рыцарями, - собирал полки и на своего же, русского князя Михаила Черниговского. И с Господином Великим Новгородом вел он войну: крутой и своенравный Ярослав плохо уживался с новгородскими властями.

Однажды Александр услышал яростный голос отца и другой голос, тихо и вкрадчиво говоривший: «Ты себе, а мы себе».

Мальчик, запомнил красное лило отца, когда он вошел в горницу, и торопливую, неловкую ласку его грубой, большой руки.

- Чада, оставляю вас. Тебя, Федор, и тебя, Александра. Княжить оставляю. Не робейте. Бояр слушайтесь...

Федору, старшему, было девять лет. Александру - восемь. Теперь они были два князя новгородских. Отец отъехал. Два суздальских боярина должны были оберегать отроков-князей.

Человек, учивший князей книжной науке, носил меч, как дружинник. Но непохож он был на воина. Точно монах жил он среди старых пергаментов, среди расписанных, разрисованных ярью, киноварью и золотом, осыпанных самоцветами книг. Был он молод, тоже переяславец, звался Данилой.

- «Земля наша велика и обильна», - вычитывал Данила Александру. И пояснял: - То летопись земли русской. Голос дедов твоих и прадедов говорит в сей летописи. Учись слушать его!

Светлые глаза его пылали, когда он читал о походах, о славных делах предков. Казалось, что сам он бьется в тех великих битвах; а, слушая его, Александр уже не удивлялся, что у пояса этого такого человека висит меч дружинника.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 4-м номере читайте о народной поэтессе-плакальщице с уникальной судьбой Ирине Федосовой,  материал о сказочнике Гансе Христиане Андерсене,  о живописце, графике, поэте, издателе, мастере эпатажа и скандальных презентаций, человеке исключительной одаренности и неуемной энергии, Давиде Бурлюке, о крымчанине, основателе   Международного Гумилевского фестиваля «Коктебельская весна», поэте Вячеславе Федоровиче Ложко, о том, что произошло в роковой день 28 июня 1914 года , когда выстрел больного сербского мальчика перевернул, можно сказать, мировую историю и многое другое...

Виджет Архива Смены