Ключ

Надежда Железнова| опубликовано в номере №1053, Апрель 1971
  • В закладки
  • Вставить в блог

Абитуриентка произнесла первую фразу: «Мне трудно начать...», — и кто-то из членов приемной комиссии предложил стакан воды, — видно, эта девушка из Перми волнуется перед авторитетами столичного Олимпа.

На экзамене в школу-студию МХАТа Нина Корниенко читала отрывок своей любимой роли — монолог Лили из «Дальней дороги» Алексея Арбузова. Выбор отрывка многим показался странным: поступающие обычно читают классиков — басню, стихотворение, совсем недавно выученные в школе. А у нее к тому моменту, когда, холодея от страха, ожидала она своего часа в узких студийных коридорах, уже было много ролей, сыгранных в настоящем театре. И перед членами приемной комиссии представала Нина то генеральской дочкой из пьесы Островского, то персонажем традиционных водевилей, то героиней современной пьесы, — за пять лет учебы и работы в Пермском драматическом театре ей довелось переиграть десятки ролей всех планов и амплуа...

Почему же снова студия? После профессиональной сцены — снова на студенческую скамью?!

И самый неожиданный из всех вариантов ответ:

— Это все из-за футбола.

...В то лето несколько молодых пермских актеров — на редкость дружный и легкий на подъем народ — отправились в отпуск в Москву на матч СССР — Бразилия. Все говорили о матче, в котором участвовал сам Пеле, а в московских вузах тем временем начинались экзамены. И хотя, собираясь в Москву, Нина была убеждена, что единственная цель поездки «посмотреть на Пеле собственными глазами», в глубине души нарастало желание проверить себя еще раз, показать свои работы столичным педагогам и режиссерам, насколько подготовлена она к большим ролям.

«Чем больше работала в театре, — вспоминает теперь Нина, — тем чаще казалось, что надо еще многому учиться. Мечтала о московской студии, о сцене московского театра. Вот и рискнула...»

Если же вернуться к Строгой констатации фактов, то Нина в дни своего отпуска без подготовки пошла сдавать экзамены в два лучших театральных вуза Москвы и в обоих успешно прошла испытания.

Принять-то ее приняли. Но после первого курса Нина услышала: «Вы не понимаете школу МХАТа». На втором уже сама она, смешливая и оптимистичная по натуре, стала впадать в отчаяние: нелегко после ролей героинь возвращаться к элементарному этюду, нелегко чувствовать напряженное опасение педагогов. Припоминалось, как еще в коридорах студии, перед экзаменом, кто-то из многоопытных абитуриентов, узнав, что ей уже двадцать, «добил»: «Старовата ты для студии...»

В общем, можно понять и сомнения педагогов: ведь уже вылеплен актерский характер, как преодолеть его, как избавиться от штампов, которые — хочешь не хочешь — сказывались в первых студийных ролях Нины Корниенко?

И еще мешала внешность: Нина как будто была создана для ролей разбитных девчонок и традиционных водевильных субреток. А у актрисы была давняя мечта — сыграть Комиссара в «Оптимистической...».

— Значит, театр — это еще из детства?

— Нет.

Нелегкое детство было у Нины. В семье, где рано умерла мать, осталось шестеро детей. Маленькая деревенька Палево, Пермской области. Три раза в неделю радует ребят кинопередвижка, а после сеансов прямо на улице «Нинка-артистка» превращалась в Марютку из «Сорок первого», копировала известных актрис, «по-своему» доигрывала за них роли...

После окончания школы шестнадцатилетняя Нина стала преподавательницей в шестом классе: не хватало педагогов. И хотя некоторые ученики ростом были заметно выше учительницы и звали ее ласково-снисходительно «учителка-пионерка», Нина увлеченно взялась за работу.

— Тогда-то в мою жизнь и вмешался впервые случай, — вспоминает Нина. — Местная газета сообщила о приеме желающих в Пермскую театральную студию. Конечно, я мгновенно оказалась в их числе, так толком и не ведая, что же это такое — театр... В первые же каникулы поехала в Пермь. На экзамене смогла прочитать только стихи Пушкина. Суть слова «этюд» узнала впервые в коридорах студии.

Почему меня приняли?..

(Вообще самокритичности Нины и ее умению подшучивать над собой, быть самым строгим своим критиком можно только позавидовать. Не от нее — от ее друзей и педагогов знаю, как трудно давались ей первые месяцы учебы в Перми, как напряженно и жадно постигала она традиции актерской культуры, читала запоем, долгие дни проводила в театральной галерее и в местной библиотеке. Как истово, с полной самоотдачей относилась к самой незначительной роли... Может быть, здесь корни ее сегодняшних «легких» успехов на сцене?)

Рассказ о Нине Корниенко можно было бы начать с ее успеха — с того дня, когда очаровательно-насмешливая, полная живого обаяния, лукавства, вся порыв молодости, воплощение озорства и сердечности, предстала она перед московским зрителем на сцене Театра сатиры в своем дебюте. Это была роль Сюзанны, невесты и остроязычной соперницы Фигаро в спектакле «Безумный день или Женитьба Фигаро» Бомарше.

Справедливо говорить о ее большом успехе в этой роли — только такое начало было бы не совсем справедливым по отношению к самой Нине: оно зачеркнуло бы тот большой, трудный и сложный путь, каким шла Нина Корниенко к этой роли.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере  читайте о «Фаусте петровской эпохи» загадочном Якове Брюсе, об Александре Ланском - одном из фаворитов Екатерины II, о жизни и творчестве Михаила Лермонтова, о русском и американском инженере-кораблестроителе Владимире Ивановиче Юркевиче, о популярнейшем актере Андрее Мягкове. О жизни и творчестве русского художника Ореста Кипренского и многое другое



Виджет Архива Смены

в этом номере

Вороний мыс

Повесть

Завтра, завтра, завтра…

Фантастический рассказ