Хутора и хуторяне

Леонид Плешаков| опубликовано в номере №1111, Сентябрь 1973
  • В закладки
  • Вставить в блог

Некоторые города-новостройки напоминают географические карты для школ первой ступени. Рисуют на каком-то континенте жирафа и льва, и, будь ты профан профаном во всяких там параллелях и меридианах, все равно поймешь: помеченная жирафом и львом земля — Африка, белый медведь — Арктика, соболь — Сибирь, пингвин — Антарктида.

Так и тут. Идешь по улице — будто решаешь примитивный ребус. Стоят вагончики — значит, живут газовики. Сборно-щитовые ПДУ — принадлежность энергетиков. Рубленые дома чаще всего бывают у геологов.

Случаются, правда, отклонения от схемы, но незначительные.

По внешнему виду улиц можно делать даже «исторический разрез» новостройки. Самый древний слой — чудом сохранившиеся палатки, сборно-щитовые домики и вагончики. Чуть позже появляются двухэтажные дома из деревянного бруса. Многоэтажные кирпичные и панельные здания — наслоение самых «последних эпох». Ветхозаветный барак почти всегда говорит, что городу не менее пятнадцати лет: позже бараки строили редко. Если случится, что в центре города, среди современных домов, вдруг окажется законченный двухэтажный поселок, будьте уверены, это в свое время вышла промашка с расчетом перспектив. Планировали, допустим, когда-то жилмассив при фабрике, а он вдруг вышел из-под управления, стал поселком, перетащил к себе несколько заводов, превратился в город, который все растет и в ширину и в высоту, и конца этому росту нет, так как рядом «привязали» какой-то уникальный комплекс, открыли рудник или промысел.

Не раз я наблюдал подобную картину во многих новых городах Сибири и Дальнего Востока и все-таки удивился, столкнувшись с нею в Сургуте. В основе знакомых мне ранее городов лежала лесная и деревообрабатывающая промышленность или иная отрасль, вполне достойная всяческого уважения, но экономически менее мощная, чем нефтяная, а потому неспособная в одиночку «поднять» большой город.

Семен Владимирович Белецкий впервые приехал в Сургут в 1966 году, будучи студентом Львовского политехнического института. В 1969 году он вернулся сюда уже молодым специалистом. Работал начальником ПТО в СУ-9 треста «Сургутгазстрой», потом стал этим строительным управлением руководить. Ко времени нашей встречи летом 1972 года Белецкий был уже заместителем председателя Сургутского горисполкома. Его трудовая биография могла бы стать иллюстрацией того, как быстро «растут» специалисты на Севере. Но разговор наш касался иной темы. Трест «Сургутгазстрой» — один из основных подрядчиков, возводящих город. СУ-9 специализировалось на жилье и соцкультбыте. Таким образом, послужной список Белецкого позволял ему не только досконально знать все перипетии строительства города, но и разрешал взглянуть на все проблемы с двух точек зрения: заказчика и подрядчика. Условно он был одновременно как бы создателем и потребителем одних и тех же материальных благ. Нынешний пост позволял ему говорить о положении вещей с государственных позиций. Короче, для корреспондента Семен Владимирович мог стать камертоном, по которому можно было вымерять объективность тех или иных оценок.

Так вот, Семен Владимирович Белецкий сказал мне:

— Сургут получился длиннее Нью-Йорка.

Истины ради спешу заверить читателей, что это неверно, и слова сургутского вице-мэра следует понимать как гиперболу. Сургут вытянулся всего километров на 15. Правда, есть основания полагать, что железнодорожники скоро накинут на его рост еще километров пять. Но даже тогда его абсолютная длина уступит нью-йоркской. Другое дело, если рассмотреть эту величину в пропорции к городскому населению. При своих сорока трех тысячах горожан Сургут «выгонит» такой высокий коэффициент, что никакой город мира не рискнет с ним тягаться. При сургутском коэффициенте Нью-Йорку пришлось бы вытянуться тысячи на три километров, махнув через канадскую граничу в глубь полуострова Лабрадор. Нью-Йорк такого в жизни не одолеет. Сургут одолел.

Я умышленно сгущаю краски и развиваю мысль до абсурда. Но, к сожалению, ничем иным, кроме абсурда, не назовешь сложившееся в Сургуте городское строительство.

— О чем они там думают? — сказали в московском «Гипрогоре». — У них скоро земли не останется для застройки.

Невольно вспомнился разговор с первым секретарем Тобольского горкома КПСС Геннадием Иосифовичем Шмалем, который хотя и очень коротко, но очень точно не только назвал подобный способ градостроительства, но и объяснил психологию тех, кто его ведет, а позже здесь живет.

Мы говорили со Шмалем о строительстве в Тобольске нефтехимического комплекса, и, когда речь зашла о будущем городе, он сказал:

— Самое трудное в этом деле — вовремя пресечь хуторскую стихию. Недавно нашим речникам дали денег на три дома. Решили они строиться рядом с портом. Поближе к работе. Мы предложили место в центре города. Они ни в какую. Такое сражение пришлось провести на исполкоме...

Мне этот пример, признаюсь, показался не особенно весомым. Стоило разводить сыр-бор всего-то из-за трех домов. Наверное, и у реки им можно было сыскать площадку. Но Шмаль переубеждал:

— Страшны не эти дома. Страшно, что за собой они потянут котельную, магазинчик, потом ясли, детсад, баню. И водопровод сюда нужно будет вести и канализацию, все крохотное. На готовое другие подселяться станут. Школу придется строить, клуб. Вскоре вокруг этих трех домов целый поселок вырастет. Как его увязать с остальным городом?

Мы же «посадим» жилье речников в хорошем районе, где все необходимое уже есть или будет построено, согласно плану строительства всего Тобольска. И не какая-то карликовая автономия, а в соответствии со стандартами большого города. А на работу речники могут ездить на городском транспорте. Организовать лишний автобусный маршрут проще, чем перестраивать и перекраивать целый жилой массив.

К тому же «хутора» порождают «хуторскую» психологию. «Мой», «моя», «мое». Если строить, то «свой» клуб, «свой» спортзал, «свою» спортивную площадку, а не общегородские Дворец культуры, Дворец спорта, стадион, театр, плавательный комплекс. Дело не только в том, что в крошечных сооружениях не проведешь большого мероприятия, не пригласишь сюда на гастроли какой-то столичный коллектив с интересным спектаклем. Если брать даже чисто архитектурную сторону дела, то крупные общественные здания могут стать украшением города, завершающим звеном, связующим центром городского ансамбля.

Только в Сургуте я в полной мере оценил справедливость слов тобольского секретаря.

И опять нелишне бросить взгляд в историю. Урони прошлого иной раз приносят пользу в будущем.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере  читайте о «Фаусте петровской эпохи» загадочном Якове Брюсе, об Александре Ланском - одном из фаворитов Екатерины II, о жизни и творчестве Михаила Лермонтова, о русском и американском инженере-кораблестроителе Владимире Ивановиче Юркевиче, о популярнейшем актере Андрее Мягкове. О жизни и творчестве русского художника Ореста Кипренского и многое другое



Виджет Архива Смены

в этом номере

Дисциплина

С Героем Социалистического Труда, депутатом Верховного Совета СССР, токарем Балтийского завода имени Серго Орджоникидзе Алексеем Васильевичем Чуевым беседует специальный корреспондент «Смены» Лина Тархова