Каждый год осенью...

П Голубев| опубликовано в номере №873, Октябрь 1963
  • В закладки
  • Вставить в блог

Бывает, ранним утром, проснувшись, взглянешь в окно и увидишь ясное небо и сияющее солнце, и покажется, что лето еще не ушло, что там, за окном, тепло и привольно, но по какой-то особенной холодной голубизне неба и рассеянной золотистости солнечных лучей сразу вспомнишь, что уже осень, и тогда пожалеешь об ушедшем лете. Может быть, оттого это сожаление, что так коротко наше лето, и всегда кажется, что оно промелькнуло слишком быстро... И так каждый год.

Осень подходит незаметно, вкрадчиво, ей еще не нравится ее холодное имя, и вначале зовется она «бабьим летом». Но кусты уже пожелтели, а на березах появились желтые пряди. И вот уже лес становится зелено-бурым, а потом приходит классическая пора года — «золотая осень». Название это дал Левитан своей известной картине, и с тех пор эти слова стали настолько навязчивыми, даже избитыми, что их не хотелось бы повторять, если бы представилась хоть малейшая возможность обойтись без них.

«Золотая осень», «В багрец и золото одетые леса...», «Отговорила роща золотая...» — все это так и есть, и лучше не скажешь, и ты узнаешь это, очутившись сейчас среди русских равнин, в лесах, в полях...

Утренники сейчас свежие, студеные, бодрящие. Первый иней лежит в ранний час на сникшей, посеревшей траве, а солнце осеняет светлой позолотой всю округу. Дали словно раздвинулись, стали яснее, шире, прозрачнее.

Нарядная краса осени — деревья. В лесу произошло осеннее чудо преображения.

Незаметен был прежде клен в зеленой гуще леса, а теперь вот он, с огромными оранжевыми и розоватыми листьями. Осина пылает алым факелом. Вянет крепкая листва дубов, прихваченная первыми заморозками; долго будет держаться она и осыплется позже всех. Но настоящее золото у берез. Смотришь на них и думаешь, что нет на свете дерева красивее русской березы! И нет ничего прекраснее русской осени!

Под деревьями золотинки опавшей листвы, а под дубами россыпи полированных желудей. В лесной свежей, еще изумрудной траве празднично горят огоньками шляпки мухоморов — их много вылезает напоследок перед холодами. Попадаются и последние хорошие грибы, твердые, крепкие. Еще слышны в лесу птичьи голоса: резко кричат сойки, птицы с бирюзовыми крыльями, по опушкам верещат пугливые стаи дроздов-рябинников,— но каждый день исчезает кто-нибудь из пернатых, прежде оживлявших лес своим веселым гомоном, и все тише и завороженнее становится лес.

Если весна была порой надежд и ожиданий, то осень — пора успокоенности и нетревожимых раздумий. Нет ничего лучше сейчас, чем бродить ясным днем, радоваться его погожести, удивляться его краскам, ощущая здоровый воздух, пахнущий антоновским яблоком. Вдруг знакомые, но забытые голоса заставляют поднять голову и увидеть улетающий клин журавлей.

Иные закаты осенью — напряженные, пламенеющие. Кроваво-красная полоса разливается по горизонту, переходя в алое, ослабевая до бледно-розового. Над ней высокий светло-золотистый ореол. Редкие плоские облачка на горизонте окрашены лилово-серым, а небо зеленоватое, стеклянно-прозрачное. Ночью холодно и звездно, невидимые, свистят в черном небе крылья птичьих стай — это осень пролетает над нами.

Но не одни золотые, солнечные дни в осени, а больше дней серых, пасмурных, когда налетают холодные, тоскливые ветры-листобои. Целыми днями кружится, оседает листва — идет листопадный дождь. Становится в лесу светлее, просторнее. Все просеки и дороги усыпаны шуршащими ворохами листвы; ты идешь, разгребая ногами груды маскарадного золота,— вот все, что осталось от недавнего веселого наряда.

Все чаще заморозки по утрам, первый ледок на лужах, иней на траве. Все чаще пасмурные дни, мглистый туман над полями. Дожди теперь долгие, унылые, монотонные. Льют и льют. Раскисает земля, становятся труднопроезжими дороги.

Угрюм, скучен вид осенних полей, садов, огородов. Урожай давно снят, чернеет земля, уныло торчит у заборов засохший бурьян. Но не все застыло и засохло в природе: рядом с черной зябью свеже зеленеет поле озимых — теперь единственная, кроме хвои, зелень в природе, и она одна вносит бодрую ноту в осеннее однообразие полей.

А осень уходит все дальше, в свою последнюю хмурую, глухую пору. Все чаще кружат в воздухе белые мухи, а потом выпадет первый снег, тогда все покроется нарядной белизной, и станет чисто, светло, празднично. Первый снег долго не удержится и сойдет, останутся клочки по кустам — наступит пестрая тропа, а там недалеко и до белой тропы...

Такова осень: красива она, нарядна в своих солнечных днях, задумчива и грустна в серых, пасмурных. Не назовешь ее радостной порой года, но и печаль, уныние, увядание — тоже еще не вся правда об осени.

Осень, как жар-птица, пролетела над нашей землей, обронив свое золотое перо, посеяв свою сказку. Мы за ней в лес, а она уже исчезла, оставив природу одну наедине с собой — зачарованный безмолвный мир.

И оттого осень — это великое спокойствие, это ощущение завершенности, бодрости, теплоты, воспоминаний. Такой она проходит перед нами, золотая пора года, пора раздумий.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере  читайте о «Фаусте петровской эпохи» загадочном Якове Брюсе, об Александре Ланском - одном из фаворитов Екатерины II, о жизни и творчестве Михаила Лермонтова, о русском и американском инженере-кораблестроителе Владимире Ивановиче Юркевиче, о популярнейшем актере Андрее Мягкове. О жизни и творчестве русского художника Ореста Кипренского и многое другое



Виджет Архива Смены

в этом номере

После подвига

Письмо из редакции Юзефе Шукевич, колхоз «Аушра», Вильнюсский район, Литовская ССР