Академик И. Кикоин:

И Кикоин| опубликовано в номере №946, Октябрь 1966
  • В закладки
  • Вставить в блог

Осмелюсь утверждать — открытия делаются молодыми учеными

Если бы можно было собрать молодежную научную конференцию всех времен и народов, на нее пришлось бы пригласить многих ученых, начиная с Эйнштейна и Лобачевского, совершивших крупные открытия в том возрасте, который мы называем комсомольским. Осмелюсь утверждать, что вообще великие открытия делаются молодыми людьми. И объяснить это, в сущности, не так уж трудно: с годами теряется свежесть взглядов, уменьшается работоспособность.

Исходя из опыта физиков моего поколения, можно утверждать, что начинать научную работу надо со студенческих лет.

Еще на школьной скамье я узнал о существовании физико-механического факультета Политехнического института и твердо решил поступить именно на этот факультет. Возглавлял его академик А. Ф. Иоффе. В числе профессоров и преподавателей были наиболее передовые деятели физики. Значительная часть студентов прежних приемов уже была непосредственно приобщена к науке, к исследовательской работе в стенах Физико-технического рентгенологического института, руководимого нашим же деканом академиком А. Ф. Иоффе. Понятно, что мечтой каждого физико-механика было попасть в число счастливцев, работающих в «рентгеновском», но отбор туда производился весьма тщательно.

Наконец моя мечта осуществилась. В 1927 году мне, студенту второго курса, было предложено работать в магнитном отделе этого института. Физико-математическая подготовка и привычка к самостоятельной работе обеспечили мне сравнительно быстрое и успешное освоение специфики научной деятельности.

Курчатову, Алиханову, Арцимовичу было по 18 — 20 лет, когда они пришли в лабораторию. Мы работали с утра до утра, и других интересов, кроме науки, для нас не существовало. Даже девушкам не часто удавалось оторвать нас от занятий.

Впрочем, с той поры минуло добрых четыре десятка лет, и молодой читатель «Смены» вправе спросить: а не в том ли дело, что в «ваше время» физика была еще сравнительно простой наукой и для того, чтобы заниматься ею, в двадцатые годы не требовалось такой подготовки, какая требуется в шестидесятые?.. Не этим ли, мол, и объясняется, что вы могли начинать в 18, а нам приходится в 22 — 23?..

На мой взгляд, не этим. В подтверждение могу сослаться на проделанный мною эксперимент. Среди моих сотрудников есть группа молодых людей, которые начали работать со мной, будучи студентами второго курса университета, — притом не в 1926, а в 1956 году. К моменту получения дипломов они были уже вполне самостоятельными исследователями, и вскоре некоторые из них защитили диссертации.

Однако, к сожалению, такой путь в науку стал скорее исключением, чем правилом. Обычно физик приступает к научной работе лишь после окончания института и, имея диплом, находится в положении ученика.

В этом процессе «созревания» научного работника немаловажна роль руководителя. Вырастить научного работника — значит прежде всего воспитать в нем уважение и любовь к науке. Единственный способ добиться успеха — действовать личным примером. Если говорить об экспериментальной физике, то учитель должен вместе с учеником работать за экспериментальным столом, приучая его к методам исследования. Обучение экспериментальной физике подобно обучению игре на рояле: и тут и там требуется показ. Нравоучения едва ли принесут пользу.

Опыт убеждает, что если в течение трех лет ученик не превратился в ученого, то дело обстоит худо.

Очень важно не упустить момент, когда можно предоставить ученику самостоятельность. Когда мы были в «комсомольском» возрасте, мы хотели как можно скорее заняться самостоятельной работой. Мы требовали, чтобы нас «освободили» от научных руководителей! Теперь же — и это кажется удивительным — иногда приходится слышать жалобы молодых сотрудников на «недостаточное» руководство.

Настоящий ученый радуется каждой завершенной учеником работе, каждой опубликованной статье не меньше самого автора. Но если фамилии ученика и учителя стоят рядом, это должно означать, что они вместе работали, подчеркиваю — работали, а не только обсуждали работу. Случается, иной молодой сотрудник пытается «приписать» руководителя к работе — чаще не из дурных побуждений. Просто не желая обидеть. Однако именно этим он и обижает своего учителя, ибо дает понять, что, по его мнению, тот уже не способен самостоятельно сделать работу, а «держится» на работах учеников.

В наше время научная деятельность приобретает все более коллективный характер, проблемы, стоящие перед учеными, столь сложны, что разрешить их в одиночку большей частью не под силу. Однако неверно было бы утверждать, что организация работы становится чуть ли не важнее ее существа, ее содержания. Преимущества коллективной работы неоспоримы, когда речь идет о развитии, о реализации какой-либо уже известной идеи, но сами идеи, согласитесь, продукт индивидуального «производства». Научные исследования должны быть организованы так, чтобы, говоря словами одного из крупнейших современных физиков, Луи де Бройля, коллективный ум и направляемое исследование не исключали оригинальность стремлений и независимость мысли. С этим тесно связан вопрос о планировании научных исследований. Запланировать можно лишь работы по осуществлению уже известных идей. Запланировать заранее открытие, насколько мне известно, еще не удавалось никому. Поэтому планы исследований должны быть достаточно гибкими, предусматривать возможность маневра на случай появления неожиданных идей. При этих условиях тот, кто не поддержит интересную идею своего ученика или сотрудника, поистине достоин звания мракобеса в науке. Говорят, что такие случаи бывают. Но мне с ними не приходилось сталкиваться.

Разумеется, «отдача» научного работника во многом зависит от того, насколько институт обеспечен лаборантами, механиками и другими вспомогательными сотрудниками. Но отсюда вовсе не следует, что молодой научный работник, вчерашний студент, должен чураться работы руками. Напротив. Прежде чем руководить лаборантами, необходимо научиться самому выполнять их обязанности. Все мы прошли через это. Помню, как в лаборатории Игоря Васильевича Курчатова в Физико-техническом институте монтировали высоковольтную установку. Сам Курчатов при этом работал как квалифицированный монтажник и такелажник. Никого это не удивляло: это было в порядке вещей.

Если говорить о каких-то специфических молодежных организационно-научных начинаниях, на мой взгляд, всяческой поддержки заслуживает проведение молодежных научных конференций, семинаров, школ — сужу по опыту нескольких таких конференций в Институте атомной энергии имени Курчатова, на которых мне пришлось быть, пожалуй, единственным немолодым участником. Эти конференции служат хорошей школой для молодежи и в процессе подготовки и на заседаниях. На общих научных совещаниях молодые люди зачастую стесняются выступать — вспоминаю, как сам молчал целый год на семинарах в Физтехе.

Полезно и нам послушать свою молодежь: ведь молодежные конференции есть не что иное, как смотр сил и свежих идей.

Несколько слов об ученых степенях, поскольку именно защиту кандидатских диссертаций принято считать объективным показателем «созревания» молодого ученого. В свое время, когда было принято постановление о диссертациях, молодые сотрудники Физико-технического института встретили новшество в штыки и даже поклялись никогда в жизни их не защищать. Впрочем, надо признаться, что клятву никто не сдержал. Ученая степень как мерило научной квалификации — вещь нужная. Несправедливо другое: оплата труда ученого зависит не от его реальной работы, а практически только от ученой степени, которая, вследствие этого нередко превращается для молодого научного сотрудника в самоцель. В научной среде довольно широко распространено мнение, что этот порядок нуждается в пересмотре. Оценивать труд ученого следует по его действительному вкладу в науку — может быть, лишь с каким-то поправочным коэффициентом за «прежние заслуги».

От ученого, достигшего известного возрастного предела — не будем указывать точно, ибо предел этот бывает различным, — трудно ждать неожиданных открытий. А они-то как раз ценнее всего в науке. Скрывать тут нечего. Это закономерно и ничуть не умаляет роли научного руководителя. У ученых старшего поколения сохраняются опыт и энергия, которые помогают делать открытия их ученикам.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере  читайте о «Фаусте петровской эпохи» загадочном Якове Брюсе, об Александре Ланском - одном из фаворитов Екатерины II, о жизни и творчестве Михаила Лермонтова, о русском и американском инженере-кораблестроителе Владимире Ивановиче Юркевиче, о популярнейшем актере Андрее Мягкове. О жизни и творчестве русского художника Ореста Кипренского и многое другое



Виджет Архива Смены