Заповедник гоблинов

Клиффорд Саймак| опубликовано в номере №1066, Октябрь 1971
  • В закладки
  • Вставить в блог

Роман

Он снова уловил какое-то неясное мерцание, как будто на хрустальном фоне мелькали живые тени. И внезапно это мерцание превратилось в непрерывно меняющиеся фигуры, и он увидел, что их здесь много, этих движущихся фигур, непонятных, отдельно существующих и, казалось, таивших в своем мерцании какую-то индивидуальность. Словно это были призраки неведомых существ.

– И я отнесся к ним как к реальности, – сказал он Опу. – Я принял их на веру. Другого выхода у меня не было. Иначе я остался бы один на один на этой хрустальной равнине. Человек прошлого века, возможно, не смог бы воспринять их как реальность. Он постарался бы вычеркнуть их из своего сознания, как плод расстроенного воображения. Но я слишком много часов провел в обществе Духа, чтобы пугаться идеи привидений. Я слишком долго работал со сверхъестественными явлениями, чтобы меня могла смущать мысль о существах и силах, неизвестных человеку. И странно, но в то же время и утешительно: они почувствовали, что я их воспринимаю.

– Так, значит, это была планета с привидениями? – спросил Оп.

Максвелл кивнул.

– Можно посмотреть на это и так, но скажи мне, что такое привидение?

– Призрак, – сказал Оп, – дух.

– Но что ты подразумеваешь под этими словами? Дай мне определение.

– Я пошутил, – виновато сказал Оп, – и пошутил глупо. Мы не знаем,. что такое привидение. Даже Дух не знает точно, что он такое. Он просто знает, что он существует. А уж кому это знать, как не ему? Он много над этим размышлял. По-всякому анализировал. Общался с другими духами. Но объяснения так и не отыскалось. Поэтому приходится вернуться к сверхъестественному...

– То есть к необъясненному, – сказал Максвелл.

– Какие-то мутанты? – предположил Оп.

– Так считал Коллинз, – сказал Максвелл. – Но у него не нашлось ни сторонников, ни последователей. Я тоже не соглашался с ним, но до того, как побывал на хрустальной планете. Теперь я уже ни в чем не уверен. Что происходит, когда раса разумных существ достигает конца своего развития, когда она как раса минует пору детства и зрелости и вступает в пору глубокой старости? Раса, подобно человеку, умирающая от дряхлости. Что она тогда предпринимает? Разумеется, она может просто умереть. Это было бы наиболее логично. Но предположим, есть причина, которая мешает ей умереть. Предположим, ей надо во что бы то ни стало остаться в живых, и она не может позволить себе умереть...

– Если призрачное состояние – это действительно мутация, – сказал Оп, – и если они знали, что это мутация, и если они достигли таких высот знания, что могли контролировать мутации... – Он умолк и посмотрел на Максвелла. – По-твоему, произошло что-то в этом роде?

– Пожалуй, – сказал Максвелл. – Я все больше и больше склоняюсь к этой мысли.

– Ты сказал: какая-то причина, ради которой необходимо жить. Какая-то причина, не позволяющая им умереть, заставляющая их существовать в любой форме, в какой это для них возможно.

– Вот именно, – сказал Максвелл. – Сведения. Знания. Планета, нафаршированная знаниями, настоящий склад знаний. И думаю, не более десятой доли дублирует то, что известно нам. А все остальное – новое для нас, неведомое. Такое, что нам и не снилось. Знания, каких нам еще миллион лет не приобрести, если мы вообще до них доберемся. Вся эта информация, насколько я понимаю, зафиксирована на атомарном уровне таким образом, что каждый атом становится носителем частички информации. Хранится она в железных листах вроде книжных страниц, сложенных гигантскими стопками и кипами, причем каждый слой атомов – да, они расположены слоями – содержит какой-то определенный раздел. Прочитываешь первый слой и принимаешься за второй. И опять это похоже на страницы книги: каждый слой атомов – страница, положенная на другие такие же страницы. Каждый металлический лист... Нет, не спрашивай, я даже примерно не могу сказать, сколько слоев атомов содержит каждый лист. Вероятно, сотни тысяч.

Оп поспешно поднял банку, сделал гигантский глоток, расплескав самогон по волосатой груди, и шумно вздохнул.

– Они не могут бросить эти знания на произвол судьбы, – сказал Максвелл. – Они должны передать их кому-то, кто сможет ими воспользоваться. Они должны жить, пока не передадут их. Вот тут-то им и понадобился я! Они поручили мне продать их запас знаний.

– Продать?! Кучка призраков, дышащих на ладан? Что им может понадобиться? Какую цену они просят?

Максвелл поднял руку и вытер внезапно вспотевший лоб.

– Не знаю, – сказал он.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере  читайте о «Фаусте петровской эпохи» загадочном Якове Брюсе, об Александре Ланском - одном из фаворитов Екатерины II, о жизни и творчестве Михаила Лермонтова, о русском и американском инженере-кораблестроителе Владимире Ивановиче Юркевиче, о популярнейшем актере Андрее Мягкове. О жизни и творчестве русского художника Ореста Кипренского и многое другое



Виджет Архива Смены