Второй сигнал

И Козлов| опубликовано в номере №217, Март 1932
  • В закладки
  • Вставить в блог

«Все это конечно печально, - сказал Пичугин, кладя руку на плечо Насти, - надо знать комсомольскую историю, а у нас ее не знают. Вы нас обманули своим благополучием, обманули и себя. Я вспомнил Триполье, оно было неизбежно. Это была высшая переломная точка нашей ложной романтики. Ведь до него многие из горячих голов всерьез думали создать чуть ли не свою комсомольскую армию. Десятки самостоятельных отрядов одной молодежи.

Неужели молодежь была непригодна к боям? Нет, именно отбросив иллюзии после бесславной гибели одного из лучших отрядов под Трипольем, все увидели - только в рядах взрослых бойцов может явить себя молодежь».

Эту заключительную речь голосом молодого рабочего Пичугина, как художественное оправдание распада коммуны «Вызов», произносит автор повести.

Обращение к Триполью - одному из эпизодов героической борьбы комсомола - для автора не случайно. Ему кажется, что гибель комсомольцев под Трипольем и гибель коммуны «Вызов» - «как две капли воды» похожи друг на друга.

«Вы тоже, - говорит дальше Пичугнн, - организовали свой отдельный отряд и потерпели поражение. Да так, как и не ожидали. И поделом: не уходи из гущи жизни. Только в самой стихии, в самом центре масс - наша роль и наше дело».

Такой представляется идея повести для самого автора.

Но такова ли она в действительности?

Где - то далеко, в необъятных просторах Советской страны, «на стыке Пензенской и Тамбовской губерний» стоят две деревушки - Неукупная Жуковка и Лесоватка. В деревне есть комсомольская ячейка, но работы ее совершенно незаметно.

Все же в захолустья организуется коммуна «Вызов». «Вызов» - это, как думали коммунары, вызов деревенской лени, спячке и нерадению.

В коммуну вошла сплошь молодежь, при чем молодежь, как это неоднократно говорит Богданов, любящая труд, любящая землю. Наиболее интересным в этом отношении является образ коммунара Алексея.

Мысли и заботы Алексея направлены на то, чтобы как можно быстрее укрепить коммуну: расширить посев ржи, засадить сад, завести племенных коров. На протяжении всей повести мы видим его чрезвычайно трудолюбивым. Встает он с восходом солнца, весь день без отдыха на работе, а ночью тоже не может уснуть и вновь идет работать.

Но какие интересы руководят здесь Алексеем? Желание улучшить жизнь восьми молодых людей, которые и составляют коммуну. И только. Нет ему дела до того, как живет деревня, как работает ячейка. Нет дела до того, что под боком баптисты ведут свою разлагающую контрреволюционную работу, нет ему дела и до того, как выполняет свои обязанности коммуна перед государством. Больше того, Алексей совершенно не желает поддерживать государство, что подтверждается сокрытием хлебных излишков. Алексей мечтает о коммуне, как о замкнутом мирке. Алексей противится приему батраков, при чем распространяет обычную кулацкую клевету, что бедняки - лодыри.

Так же приблизительно мыслят и остальные члены коммуны - Федька, Ферапонт, Настя и др.

Работы деревенской ячейки, как мы уже отмечали, нет. Есть коммуна и есть другие комсомольцы, не вошедшие в нее, это Дедюлин - секретарь ячейки - и Тараска. Двое послед них олицетворяют остальную «некоммуньскую» часть ячейки., поэтому небезынтересно знать, как относится к нам писатель, как показаны они в повести.

Тараска, деревенский парень, не довольствуется тяжелым трудом и ищет легких хлебов. В поисках их он уезжает в Москву, где видит только толстых нэпманов, разъезжающих в такси, да праздношатающуюся публику. Комитет комсомола посылает его в Подмосковный бассейн, где работать куда труднее, чем в деревне. Тараска бежит в свою «родную деревеньку» и попадает к баптистам. «Да, здесь своя жизнь, - рассуждает Тараска, - свой мир. И в нем есть привлекательность».

Баптистский коллектив процветает, и если ко всему этому прибавить серость деревенскую, беспробудное пьянство но праздникам, драки, насилование женщин и все другое, что составляет идиотизм деревенской жизни, то картина получится весьма определенная.

Коммуна не сумела изменить окружающую действительность. По замыслу автора коммуна должна была погибнуть. И погибла. Один из деревенских парней, Андронька, пытался изнасиловать коммунарку Анютку. Та застрелила его. В отмщение за это крестьяне разгромили «имение новых помещиков».

Трагедия восьми «энтузиастов» была не случайна. Богданов на протяжении повести в оправдание своей идеи пытается убедить читателя в перерождении коммунаров, пытается показать, что коммуна воспитывала не коллективные навыки, а сугубо индивидуалистические.

Коммуна не изменила действительности потому, что стала на ложный путь, и вот сам автор «исправляет» ее ошибки. В конце книги коротко рассказано, как в этом же селении организовался колхоз.

Дело было на собрании. Говорит Чугунок, один из громивших коммуну:

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 4-м номере читайте о знаменательной встрече Марлен Дитрих с Константином Пустовским, о жизни Сергея Ивановича Ожегова и создании его «Словаря русского языка»,  воспоминания очевидца и участника ликвидации последствий чудовищной Чернобыльской катастрофы,  о жизни и творчестве незабываемой  Рины Зеленой, о легендарной королеве Марго, окончание нового детектива Анны и Сергея Литвиновых «Мама против» и многое другое.



Виджет Архива Смены