Твой сверстник — Володя Ульянов

Григорий Хаит| опубликовано в номере №1462, Апрель 1988
  • В закладки
  • Вставить в блог

Анатолий Васильевич Луначарский сказал как-то о Ленине: «Биографическое в нем, интимное в нем тоже имеет огромную, общечеловеческую ценность».

Вспоминая эти слова, мы убеждаемся, что нравственный облик юного Володи Ульянова и сегодня служит прекрасным образцом для подражания, а вдумчивое осмысление его нынешним молодым поколением побуждает к взыскательной оценке и своего жизненного пути.

В первую блокадную ленинградскую зиму, 2 декабря 1941 года, собралась группа ученых, чтобы отметить 50-летие присуждения Владимиру Ильичу Ленину университетского диплома первой степени. Академик Алексей Алексеевич Ухтомский, видный советский физиолог, сказал в своем докладе такие слова:

«На нас всегда производит величайшее впечатление, когда из обыденной и очень близкой нам обстановки возникает великое».

Так говорил человек, которому была близка и понятна именно та обстановка и среда, в которой рос и складывался как личность и общественный деятель В. И. Ленин.

Тут мы встречаемся с одной из огромного множества попыток познать Ленина. Ибо постичь хотя бы грани становления вождя в ранние годы для многих юных наших читателей во многом значит — заглянуть в самих себя.

Увы, не всегда тут оказывали надлежащую и нужную помощь именно те, кто брался писать об Ильиче ранних лет. Не случайно А. И. Ульянова осуждала людей, кто станет «по линейке проводить взгляды Ильича, не считаясь с их поворотами и изгибами, с жизнью, что только и может интересовать нас. Мы должны бороться с этим. Мы должны рассказать только правду, идти против всякого стремления приглаживать, что является обычно медвежьей услугой».

Напомнить все это стоит хотя бы потому, что автор телефильма «Симбирская трилогия» Е. Яковлев говорит о «беззаботных дней череде» детства Володи Ульянова.

Невозможно представить его только таким. Любому хорошо известно, что детский ум особенно остро, быстро, словно губка, впитывает в себя все, Чем богат окружающий мир, и живо реагирует на его неоднозначные явления.

Да, Владимир Ульянов, к счастью, имел «7-до». Так поговаривали в старину (имея в виду те годы жизни мальчика, которые предшествовали поступлению в школу), если, действительно, этот первый период его жизни был наполнен интересом к знаниями, умением познавать, ненасытной любознательностью. Всего этого у Володи Ульянова было с лихвой!

Но стены дома Ульяновых отнюдь не отгораживали Владимира от бед и превратностей окружающей его жизни. Он сызмальства слышал рассказы отца о скитаниях по дорогам Симбирской губернии. Владимир Ильич позднее сам поведал, как «жадно слушал рассказы отца о деревне», и это заставляло его «с детства внимательно вглядываться в жизнь деревни».

В родном городке наблюдательный мальчик видел толпы оборванных, изможденных переселенцев, заполнявших улицы губернского, не очень большого Симбирска. А какую пищу самым ярким детским впечатлениям давали ежегодные поездки Ульяновых в деревушку Кокушкино, в 40 верстах от Казани. Впечатления эти остались у него в памяти на всю жизнь!

Что касается отрочества Владимира Ильича, то одним из событий, заставивших его в канун своего одиннадцатилетия, как он сам рассказывал, «внимательно вслушиваться во все политические разговоры», было убийство народовольцами Александра II. А в 1884 г. разразился страшный голод, косивший тысячи крестьян. Те, кто уцелел, сотнями, побираясь, скитались по Симбирску.

Говоря о детстве и отрочестве В. И. Ленина, о его тогдашних настроениях, стоит обратиться к емкому и меткому высказыванию его земляка и одного из наиболее почитаемых им писателей И. А. Гончарова: «Не быть причастным страданиям — значит не быть причастным всей полноте жизни».

Именно поиски истины и спасли Владимира Ульянова от того, что называют «пустыней отрочества». И это при том, что он как раз в ту пору находился на изломе, испытав первые победы и поражения на крутых «витках» формирования характера и взглядов. А они проявлялись не только в остром схватывании происходящего, но и в естественных для подростка качествах. Рассказывая о них, Анна Ильинична отмечала, что ее среднему брату «насмешка была свойственна вообще, а в этот переходный возраст — в особенности». То был «период сбрасывания авторитетов».

Кому-кому, а большинству читающих хорошо известно, чем сопровождается это «сбрасывание». И непослушанием, и ранней склонностью к самоутверждению, а нередко и неоправданной резкостью, заостренной принципиальностью.

Не торопитесь примерять к себе то, как поступал в этом возрасте Владимир Ульянов. Чтобы иметь на это право, нужно, как это делал он, уметь честно признавать собственные ошибки и столь же энергично, как он, торопиться их исправлять.

Не будем пытаться представить Владимира Ульянова неким пай-мальчиком. Отнюдь! Но говоря о его самокритичности, не упустим из виду то, о чем многие из вас забывают в своей повседневной жизни. Суть в том, что именно искра сомнения и критика собственных поступков позволяют юному человеку сознавать и исправлять свои ошибки-заблуждения. Подобное на пользу не только вам, но также и окружающим, и позволяет приобрести меньше врагов и больше друзей. Это тем более ценно, что никому не дано развиваться самому по себе.

По-настоящему счастлив, безмерно счастлив (не в мещанском, конечно, смысле) тот, кому привелось родиться и воспитываться в дружной, умной, интеллигентной семье. Именно такой и была семья Ульяновых.

И потому не стоит удивляться, что именно старшие сумели верно оценить поступки, свойственные Владимиру Ульянову в переходный период от отрочества к юности. Его иногда чрезмерную резкость поступков и суждений никто из родителей не расценивал как грубость. На этом зачастую даже не фиксировалось внимание. Резкость рассматривалась и как проявление самозащиты. Со временем «грубость» в такой обстановке просто отпадала. А самозащита превращалась в качество, столь необходимое именно для того, чтобы уметь отстоять право по-своему видеть мир, действительность во всех их реальных проявлениях и неизбежных противоречиях.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 12-м номере читайте о судьбе эсерки Марии Спиридоновой, проведшей тридцать два из своих пятидесяти семи лет в местах лишения свободы, о жизни и творчестве шведской писательницы Сельмы Лагерлеф, лауреата Нобелевской премии по литературе, чья сказка известна всем нам с детства, об одном из самых гениальных  и циничных  политиков Шарле-Морисе Талейране, очерк о всеми любимом талантливейшем актере Вячеславе Тихонове, новый остросюжетный роман Георгия Ланского «Право последней ночи» и многое другое…

Виджет Архива Смены