Циркин муж

Юрий Благов| опубликовано в номере №840, Май 1962
  • В закладки
  • Вставить в блог

Юмористический рассказ

По профессии я поэт, и к тому же лирический. Меня окрестили «кабинетным вздыхателем», хотя я не только кабинета, но и комнаты не имел. Впрочем, в Союзе писателей мне обещали квартиру... Но жизни я, честно говоря, не знал, ничего, кроме Литинститута, не имел за плечами, и неизвестно, как бы сложилась моя судьба, если б не трансляция из... Однако объяснюсь по порядку.

Придумывал я однажды имя для героини очередного опуса и машинально включил телевизор. В нем что-то зашипело, а потом прорвался голос и объявил: «Варвара...» – и тут же вступила музыка. Когда появилось изображение, я увидел арену, а на ней стальную лестницу, по которой плавно поднималась изящная девушка в черном трико. В зубах она держала кинжал, а на нем под прямым углом был поставлен длинный меч, на рукояти которого разместился стеклянный поднос с четырьмя бокалами по углам. Забравшись с таким сооружением на вершину лестницы, Варвара откинулась назад – и... по всему экрану забегали резкие полоски. Как я ни дубасил по телевизору, ничего больше вытряхнуть из него не мог. Но тогда же я решил, что имя моей героини будет Варвара.

Я бредил этим именем до тех пор, пока не приехал летом к родным в Симферополь. Первое, что я там увидел, был цирковой плакат, изображавший Варвару.

В тот же вечер знакомый клоун потащил меня в антракте за кулисы. Этот пестрый мир оглушил «кабинетного вздыхателя»... В одном уголке гавкали собаки, в другом громыхал молоток, в третьем вопил саксофон. Я едва не налетел на силача, разминавшегося стальными гирями, с трудом обогнул блондинку, крутившую ногами лакированный бочонок, и еле убежал от дюралевого шеста, с которым прямо на меня неслись свирепые униформисты. Резко подавшись в сторону, я сшиб с ног какую-то девушку и бросился ее поднимать. Клоун резюмировал:

– Вот вы и познакомились!

Это была Варвара. Она оказалась очаровательной хохотуньей, запросто сбросившей с себя ореол романтического номера, с которым только что выступала. Я полюбопытствовал, не надоела ли ей бродячая цирковая жизнь, на что она бойко ответила:

– Цирк для меня – все: и начало, и конец, и самая середина.

Я стал ежедневно сопровождать Варвару на представления и вскоре почувствовал насмешливые взгляды даже у гималайских медведей. Но я был влюбленным, и этим сказано все! А к тому же я понял, что цирковой мир умеет по достоинству ценить всякое мастерство – крутит ли человек двойное сальто, режет ли по дереву. или сочиняет стихи.

Мы поженились и опомнились только тогда, когда в цирке закончился сезон. Варваре предстояло теперь ехать на Урал, а меня ожидала столица. Я было запротестовал против ее маршрута, но вновь услышал:

– Цирк для меня – все: и начало, и конец, и самая середина!

С этими словами Варвара уехала, а в Москве как-то сами по себе выросли бесхитростные строчки:

У меня жена эквилибристка, Мне ж такие взлеты не даны. Впрочем, далеко мы или близко – оба балансировать должны. У меня жена передвижная – То у ней Архангельск, то Кавказ, Сам же я в Москве сижу, не зная. Где она находится сейчас.

Нет, я вовсе не хотел этим сказать, что уже начал ревновать ее... Но все-таки цирк–это ведь не детские ясли! И однажды, нестерпимо затосковав по Варваре, я «округлил» московскую работу и выехал на Урал.

Встретили меня в цирке сдержанно. Симферопольских знакомых не было. Поскольку с артистами за государственный счет ездят жены, дети, родители (но не мужья!), дирекция оправдала Варварину «двухместную жилплощадь» справкой, что она проживает с дочерью. За кулисами начали острить: «Варвара удочерила поэта». Но это не все...

Как-то смотрели мы днем на репетирующих прыгунов, и к ним подошел экспедитор с трехлетней дочкой.

– Кто этот дядя? –спросил отец, показав на одного из сидевших рядом артистов.

Девочка послушно ответила:

– Кловун...

– А это?

– Проволочник...

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере  читайте о «Фаусте петровской эпохи» загадочном Якове Брюсе, об Александре Ланском - одном из фаворитов Екатерины II, о жизни и творчестве Михаила Лермонтова, о русском и американском инженере-кораблестроителе Владимире Ивановиче Юркевиче, о популярнейшем актере Андрее Мягкове. О жизни и творчестве русского художника Ореста Кипренского и многое другое



Виджет Архива Смены

в этом номере

В поисках «сумасшедшей» идеи

Заметки о молодых ученых Сибири

Человек ума и воли

К 75-летию со дня казни Александра Ильича Ульянова

Наследник

Рассказ