Слово о настоящем человеке

Александр Блохин| опубликовано в номере №1052, март 1971
  • В закладки
  • Вставить в блог

В студенческом общежитии я извел довольно много спичек, прежде чем сообразил, что хотел сказать Александр Александрович. А мысль его была проста: при очень сильном завихрении (турбулентности) пламя гаснет. Значит, нельзя добиться полного сгорания топлива в существующих моторах за счет усиления турбулентности.

Очередной лекции Александра Александровича Чиркова я ждал с нетерпением. Вновь говорили мы о легковых и грузовых автомашинах, работающих на дешевом дизельном топливе, об унифицированных двигателях, которые одинаково хороши будут как для автомобилей, так и для тракторов.

Я размечтался о будущем. И не мог не спросить:

— Как же все-таки добиться полного сгорания? Беспредельно усиливать турбулентность нельзя...

— Нельзя, — согласился профессор. — А вот нельзя ли найти золотую середину? Нельзя ли управлять вихрями? — спросил он меня, будто задал самый элементарный вопрос школьнику.

И я, как наивный школьник, опустил голову и пожал плечами, что означало «не знаю». Я и не мог знать этого. Тогда мысль об управлении турбулентностью была идеей профессора Чиркова, которую надо было развить и проверить на практике. Я позавидовал ему: этот ученый, как истинный коммунист, обладает прекрасным качеством искать и находить то, что наиболее остро необходимо обществу в данное время. В тридцатых годах принимал участие в создании паровоза «ФД», перед войной работал над двигателями для танков, у него есть работы по судовым и тепловозным двигателям. Теперь я знал, что его занимает идея дать людям двигатели, которые не отравляли бы воздух.

...Перед тем, как мне защитить диплом, Александр Александрович повторил свой вопрос:

— Так можно управлять турбулентностью?

Ответом на него стала моя кандидатская диссертация, которую я делал под руководством Александра Александровича. Ему я обязан темой и огромной помощью, которую он оказывал мне на протяжении всех лет учебы в аспирантуре. Рассчитаться с долгом перед старшим товарищем, коммунистом Чирковым можно лишь тем же бескорыстным служением людям и науке.

Анатолий Ющенко, кандидат технических наук,

старший преподаватель Волгоградского политехнического института

Молодые читатели «Смены» рассказывают о самых дорогих их сердцу людях, и все эти люди — коммунисты. Для меня нет слова более значительного, более высокого, чем слово «коммунист». Вся моя жизнь была служением Коммунистической партии, вся она освещена влиянием самого человечного человека и великого коммуниста — Владимира Ильича Ленина.

Шестьдесят с лишним лет прошло уже с момента моей первой встречи с Ильичем, но время не может стереть из памяти подробностей, звука его голоса, особой «ленинской» походки. Но главное — время не в силах уменьшить силу того властного влияния, которое Ильич оказал на нас, знавших и видевших его.

Много людей — и наших друзей и недоброжелателей — пытались разгадать, в чем секрет необычайного авторитета Ленина. Мне думается, что сила его в том, что каждый шаг, каждая мысль вождя были подчинены беззаветному служению революции, что каждое его слово было искренно и правдиво, каждое действие необходимо и умно. Он захватывал, подчинял своему влиянию людей без остатка и навсегда.

Вот первая встреча с Ильичем. Это было в 1906 году, еще при царском режиме, и потому в условиях строгой конспирации. Мы, партийные активисты одного из московских районов, собрались на небольшое совещание, не зная, что на нем будет Ленин. Еще до начала мы заметили в углу человека, незнакомого нам. Он молчал, а потом, когда набралось побольше народу, обратился к нам с расспросами.

Сначала мы были очень осторожны с ответами, но когда узнали, что это Ленин, наперебой стали рассказывать, как рабочие фабрики Эйнем и типографии Сытина, где преобладало влияние меньшевиков, не хотели участвовать в забастовке и как большевики проникли во двор фабрики и увлекли рабочих за собой. Что греха таить, мы ожидали, Ильич похвалит нас, а вышло иначе: нам попало от него за то, что, поработав среди рабочих, мы забыли о солдатах и не сумели привлечь их на свою сторону.

Не раз потом я встречался с Владимиром Ильичем, и, случалось, хвалил он меня, но, бывало, и ругал. И вот замечательное свойство этого человека: его критика не отбивала охоту работать, а, наоборот, словно открывала в тебе невиданную энергию, поднимала дух. Хотелось работать и работать без оглядки на трудности. А если Ильич похвалит или просто скажет доброе слово!..

Трудно найти слово, которое выразило бы наиболее сильно ленинскую суть. Гениальный. Мужественный. Добрый. Каждое из этих слов требует множества дополнений. Проще сказать: он был коммунистом, подчинившим всю свою жизнь служению народу и в конце концов каждому из нас.

За мою долгую жизнь мне посчастливилось встретить немало настоящих коммунистов. В самые решающие моменты они не просто оказывались рядом со мной, они были людьми, на которых я мог положиться, как на себя.

Коммунисты открыли мне глаза на будущее, научили сражаться на баррикадах революции, вместе мы строили новую жизнь. Я знал много людей, которых можно назвать героями. Все они по убеждениям, по сути были коммунисты.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

Виджет Архива Смены

в этом номере

Трибуна жизни

На вопросы корреспондента «Смены» Виталия Засеева отвечает народный артист СССР, лауреат Ленинской премии Михаил Александрович Ульянов