На мерзлоте

Сергей Попов| опубликовано в номере №1463, май 1988
  • В закладки
  • Вставить в блог

— ...А музей ему нужен для того, чтобы прославиться. Ну, сами посудите, для чего школе бокса исторический музей? Памятник Евдокименко решил себе поставить, не знает, чем бы еще выделиться!..

Слова эти — в адрес директора детско-юношеской спортивной школы Валерия Афанасьевича Евдокименко. Скромный автор этой характеристики просил на него не ссылаться, но поскольку подобного мнения не он один, фразу его цитирую.

Живет Валерий в Игарке. И, думаю, прежде чем рассказать об упомянутом уже музее, необходимо дать географическую, так сказать, характеристику места действия — происходит оно за Полярным кругом. Обстоятельство это, как поймет дальше читатель, нельзя не учитывать.

Нынешней зимой в школах Игарки сорок дней были актированы: при морозах под пятьдесят уроки отменяются. Так что жить за Полярным кругом, как сказал мне один конопатый второклассник, не так уж плохо — вон сколько выходных к каникулам прибавляется!

Зима в здешних краях длинна; лишь в июне вскроется, выплевывая на берег гигантские ледяные глыбы, Енисей. На считанные недели придет в Игарку лето, в сентябре вновь повалит снег, в октябре уставшее солнце опустится к горизонту, потом вообще забудет про свои обязанности. И только луна да северное сияние, если нет облаков и метели, осветят чахлую тайгу в округе. Оконные рамы здесь тройные, а хозяйственные мужички и больше ставят, но если стены промерзают — случается такое, — и десяток рам не спасут.

«Девять месяцев мерзлые хлопья согреваем дыханьем своим». Прав, конечно, местный поэт. Да попробуй согрей ее, Арктику!

...Ползет с холма на холм меж сугробов «пазик» — на всех городских маршрутах такие автобусы. Дома двухэтажные по сторонам. Стекла будто молоком залиты, на крышах и окнах — длиннющие снежные языки. Но вот смотришь — в ровном ряду строений одно горбом выгнулось, у другого рамы параллелограммом, из третьего, квартал от этих двух, жильцы выехали — пока приводится их дом в вертикальное положение. Строители виноваты? Если бы, хотя и они, бывает, не без греха. Всех бед виновник — вечная мерзлота, многометровый зыбкий слоеный пирог из льда и грунта. Чуть подтайка — плывут и оседают фундаменты. Хочешь нечто капитальное соорудить — бей сваи. Лучше всего, если упрутся они в скалу. В Игарке на таких основаниях и пяти- и даже девятиэтажки лепят. Только мало пока их на город. Жилищная проблема остра, те, кто не решил ее для себя, помыкавшись по углам год-другой, возвращаются на Большую землю, Легко ли жить в Игарке — вопрос риторический. Но вот как жить, то есть какую линию поведения избрать? Заранее смирившись с временностью своего пребывания, в ожидании, когда же набегут пятнадцать лет стажа, достаточных для получения пенсии, в грезах о благополучной и обеспеченной старости на материке?

«Я вот задумываюсь о причинах социальной пассивности многих горожан, — размышлял в разговоре со мной редактор игарской газеты Александр Смирнов. — Казалось бы, временность их жизни здесь должна толкать людей на активные поступки, ведь все равно уезжать. Но потом понял, что ошибаюсь: временный человек потому и пассивен, что он временный, наплевать ему на то, что будет после него».

Но есть, есть люди и с другой позицией.

...С Евдокименко встретились на пороге подвала, точнее технического этажа нового дома, где вместе с тренерами спортшколы оборудует он шахматное отделение. Широкий, приплюснутый нос, как по линейке вычерченные скулы, мощная шея, жесткий, чуть исподлобья взгляд — передо мной стоял боксер. Еще отметил: улыбка хоть и нечастая, но добрая, открытая. Одет в линялую солдатскую гимнастерку, на ногах — заляпанные раствором сапоги. Работа по возведению шахматных палат, как я понял, в самом разгаре. Кто это строительство финансирует? Ох, не задавайте подобных вопросов, потому что вопрос этот, как говорится, «на засыпку».

Показывал нам Валерий в один из дней Игарку. Гуляем себе, разговариваем, но вдруг экскурсовод наш замолкает на полуслове и, увидев приближающуюся по дороге легковушку, бросается, раскинув руки, ей наперерез. С ума он, что ли, сошел? Машина резко тормозит, Евдокименко подбегает и, несмотря на недовольство мужчины, сидящего рядом с шофером, о чем-то его просит. Доносятся обрывки фраз: «Нам позарез нужны...», «Только вы можете помочь...» и т. п.

— В кабинете-то он бы меня и слушать не стал, а тут куда ему деваться — вмиг вопрос и решил, — прокомментировал он потом итоги неофициальных переговоров.

Экскурсия наша закончилась у здания средней школы № 9. На торце ее, над дверью в подвал, красовалась надпись большими белыми буквами: «Зал бокса». Мы вошли и оказались в настоящем спортзале. Грамоты и призы, пестревшие на одной из стен, свидетельствовали, что к делу здесь относятся серьезно.

Зал в подвале — единственный, которым располагает на сегодня спортшкола, это ее материальная база. И коль уж мы в зал зашли, вот вам его история.

В Игарку Евдокименко приехал 13 лет назад с женой Любой (она учительница начальных классов) и дочкой (теперь у них и вторая подрастает) по распределению после окончания Омского института физкультуры. Обещали место тренера в ДЮСШ, а школы как таковой не оказалось. Единственный зал и то арендовался у какой-то конторы. Поглядел на все это Евдокименко и хотел уж было сматывать удочки. Год тренировал гимнастов. «А я ведь не гимнаст — гибкости-то никакой. Я же боксер...» Но вот однажды попав в подвал девятой школы, Валерий подумал: метра на три углубить, досками облицевать, покрасить — вот и зал. «А чертежи у вас есть?» — спросил секретарь горкома партии, к которому молодой тренер обратился с идеей. «Чертежи — в голове», — ответил Евдокименко. И все-таки в горкоме его поддержали, помогли и с проектом, и со стройматериалами. Но основную работу именно Евдокименко с детьми провернул — не считано, сколько они кубов земли вычерпали.

Но — положительный факт — мысль о том, чтобы сбежать из Игарки, к нему больше не возвращалась. «Что я за фрукт, если смотаюсь и вспомнить меня будет нечем?»

Зал не однажды затопляло — подвал он и есть подвал, несколько лет назад он горел, но каждый раз директор с тренерами и детьми наводили порядок.

Появился зал — пошли результаты. Стали побеждать ребята на турнирах в Красноярске и в других городах. А турниры-то все именные, на призы героев. «Бокс — спорт мужественных». И пришла к Евдокименко честолюбивая мысль проводить турнир по боксу и в Игарке. А имя искать долго не пришлось: Вениамин Вильский, Герой Советского Союза, игарчанин.

Кем был он, один из четырех тысяч горожан, ушедших на войну? Как сложилась его судьба? Евдокименко решил узнать о нем все. Это, казалось, несложно. Герой жил в Красноярске, работал машинистом электровоза. Но пока Валерий собирался к нему в гости, Вильского не стало.

Ощущение вины, что опоздал к живому герою, лишь подстегнуло интерес к его жизни. Круг поиска расширился, в него вовлекались новые люди: старший тренер Евгений Шумилов, журналист Александр Тощев, в недавнем прошлом секретарь горкома комсомола. Поиск вывел их на гвардии генерал-майора в отставке Чурилова, Героя Советского Союза, бывшего командира 17-й гвардейской механизированной бригады, в составе которой воевал разведчик Вильский. Леонид Дмитриевич откликнулся сразу, помог связаться с другими однополчанами...

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

Виджет Архива Смены

в этом номере

Леонид Ярмольник

Блиц-анкета «Смены»

Трагедия зодчего

К 250-летию со дня рождения Василия Баженова