Кочетковцы стояли насмерть

Евг Долматовский| опубликовано в номере №911, Май 1965
  • В закладки
  • Вставить в блог

Я никогда не забуду лета 1942 года, пыльных степей за Доном, запаха полыни и смрада, серых от пыли юных солдатских лиц, боя, начинавшегося с рассветом и кончавшегося глубокой ночью.

Холмы и курганы с горстками бойцов в окопах оказались крепостями, которых не смогли с ходу преодолеть фашистские танки.

В середине августа предписание редактора привело меня в дивизии, находившиеся на участке, куда был направлен главный удар танковых армад противника. Это были гвардейские дивизии - сороковая и сорок первая, укомплектованные десантниками-парашютистами, отчаянными добровольцами - бесстрашными юношами с голубыми петлицами и кинжалами у пояса.

Парашютисты и на земле оставались демонами для врага.

Там, в окопе, на рассвете, рядом с ранеными, изготовившимися к бою, и тяжелоранеными, лежащими на носилках (эвакуировать их оттуда не было возможности), написал я стихотворение об этих героях:

... Прохлада трогает лицо, Звезда над нами вьется, Как парашютное кольцо, Вытягивая солнце. Как вытянет - начнется бой, Кипенье дикой силы, И может, только нам с тобой Уже не встать с носилок. А все же наша жизнь была, Скажу я перед гробом, Частицей раннего тепла, А не ночным ознобом. Отбросив наступленье тьмы, Испытаны бедою, Еще не солнцем были мы, Но утренней звездою.

Я читал эти стихи бойцам. Завязывались знакомства, короткие дружбы, обрываемые пулями и осколками. Так начал я (запоминая, - было не до записывания) сочинять поэму об этих ребятах:

Пока не изваяны в мрамор, Не стали легендой они, Об этих отчаянно-храбрых Суровое слово начни... Нагрелись тяжелые шлемы, Глаза засыпает песком, И пишутся ныне поэмы Еще не пером, а штыком.

Трагически сложилось положение в середине августа 1942 года. Апофеозом этой битвы на подступах к Сталинграду был бой взвода, которым командовал младший лейтенант Кочетков. Весь взвод погиб, уничтожив около двадцати танков.

Из села Дубовое я видел это своими глазами. Сплошной столб пыли на высоте, горящие и взрывающиеся танки. Это горькое видение унесли мы к берегам Волги... Уходить пришлось по оврагам, вместе с нами по балкам бежали лисы, согнанные танками со степи...

Оказалось, что не все кочетковцы погибли. Нашелся на Урале один из них, Павел Бурдин. В дни двадцатилетия победы на Волге в «Правде» был опубликован очерк П. Чернущенко «Люди из легенды», где упоминалось о взводе Кочеткова. Где-то в печати промелькнуло сообщение о том, что волгоградский скульптор работает над проектом памятника кочетковцам. Работает над памятником и молодой скульптор из Каменска А. Горковенко. Вот уже легендой стали эти юноши, их ваяют в мраморе, и поэму пишут не штыком, а пером...

Недавно я получил письмо от офицера запаса Ивана Мирошникова из г. Каменска, Ростовской области. Он писал:

«В статье Чернущенко в «Правде» говорилось, что мы все погибли. Да так фактически и было - из взвода никого не осталось, кто бы поведал о случившемся, но я остался в живых, остался невероятным случаем, но выжил. На моих глазах легли под гусеницы танков Чирков, Гордиенко, Степаненко. Я был ранен, с гранатой выполз из окопа и полез навстречу танку...

В статье Чернущенко есть неточность: мы вели бой не в районе станицы Клетской, а недалеко от станицы Сиротинской на высоте 180,9, мы ее называли «Булка и Пирог». Рядом с нами было маленькое село Дубовое, а написано, что бой был у села Чернушки. Теперь памятник могут поставить у Чернушек, а надо бы у Дубового. Я решил обратиться к Вам по этому вопросу, вспомнив один случай. Перед боем мне довелось случайно увидеть Вас. Раньше Вы нам читали стихи, и я сразу узнал Вас тогда. Даже хотел подойти, передать Вам блокнотик со стихами, который я отобрал у одного фрица, но постеснялся. Вот я и подумал: если Вы в те дни были в нашей дивизии, то, может быть, помните, как было дело? Мне удалось сохранить дневник и комсомольский билет (я перед боем всегда прятал их в ботинке). Там тоже записано: село Дубовое, станица Сиротинская».

Я обратился к Ивану Мирошникову с просьбой рассказать о кочетковцах, о том бое и о себе. Ответное письмо Ивана Мирошникова глубоко меня взволновало. Это правдивый и точный рассказ солдата. Я хочу, чтоб его прочитали сегодня те, кто родился в сороковых годах и никогда не видел горящих танков...

Иван Мирошников

В двадцатых числах августа 1942 года наша 192-я стрелковая дивизия попала под самое острие танковых армад гитлеровцев, ринувшихся на Сталинград, и была буквально раздавлена гусеницами сотен танков за какие-нибудь два-три часа... Спаслось сотни две «голяков», успевших переплыть Дон под огнем. В их числе оказался и я.

С командой в 22 человека я попал в 41-ю гвардейскую стрелковую дивизию, которая вместе с 40-й и 42-й была брошена в район Клетская - Сиротинская - Калач, чтобы восстановить положение, вернуть потерянные позиции. В ее ротах оставались единицы. И все же мы наступали. Под ураганным огнем лезли по песчаной осыпи высот вверх, утюжили пузами полынные скаты бугров и, достигнув хребтины, кидались в рукопашные... Немцы не принимали их и обычно ночью уходили с позиций. А утром легко сковыривали нас вниз. Так и передавали мы высоты из рук в руки. Спасали нас овраги: их было там великое множество, извилистыми рукавами спускались они вниз с высот. В некоторых били ключи, текла вода. Вот там мы и спасались от огня.

Это был какой-то кошмар: немцы жмут, засыпают нас свинцом, гранатами, вокруг сотни неубранных трупов, вонь адская, завалены овраги разложившимися телами, а мы, худые, оборванные, изможденные голодом, шатаясь, ползем на карачках вверх на высоты. Питания никакого. Говорят, из-за Дона нельзя переправить. Изредка ночью приезжает кухня. Старшина где-то рвет зеленые помидоры, забалтывает овсяной мукой и раздает нам. Голод валит с ног, и мы ночью выползаем из окопов на добычу - лезем на нейтральную полосу, там картошка посажена, огурцы, помидоры. Поле густо усеяно минами. Немцы уже знают о нашей «охоте», пристреляли каждый сантиметр, день и ночь бьют сюда из крупнокалиберных пулеметов разрывными пулями, но есть хочется, и мы ползем, лезем, вспарывая сухую, клеклую землю штыками.

Вот в эти дни, в начале августа 1942 года, я и попал в 40-ю гвардейскую стрелковую дивизию, во взвод В. Д. Кочеткова. Попал несколько необычно.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 11-м номере читайте  о российском  императоре Михаиле II, сутки носящем этот титул после отречения своего брата Николая II-го, документальную повесть-воспоминание о великом художнике Илье Глазунове, о жизни и творчестве Константина Бальмонта, о гениальном Гекторе Берлиозе, о великом русском педагоге и актере Михаиле Чехове, окончание детектива Андрея Дышева «Одноклассники» и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

«Я - Икар!»

История последней операции советской военной разведки в тылу врага