Честное слово

Евгений Воробьев| опубликовано в номере №1121, Февраль 1974
  • В закладки
  • Вставить в блог

Писатель Евгений воробьев работает сейчас над книгой «Охота к перемене мест». После романа «Земля, до востребования» он вернулся к теше, четко обозначенной еще в «Высоте», некоторые персонажи которой продолжают действовать и в новой книге. Сказанное не означает, однако, что «Окота к перемене мест» - это второй том или продолжение «Высоты». Нет. «Охота к перемене мест» - самостоятельная книга. Новый роман, отрывок из которого мы предлагаем вниманию читателей, посвящен жизни монтажников из смелого племени верхолазов. Главные его герои - молодые люди. Место действия - крупная стройка в Восточной Сибири.

Монтажник Антидюринг лежал на койке и читал вслух Чернеге журнал «Наука и жизнь»:

- Вот чудеса! Оказывается, хищники намного полезнее домашних животных. И волков мы напрасно истребляли. Без них олени и зайцы ленятся бегать, жиреют. За двумя зайцами погонишься и обоих поймаешь. А ядовитые змеи - закадычные друзья человека. Медицина сегодня без них - как без рук. У нас в стране водится пятьдесят четыре вида змей. И самые симпатичные - гюрза, эфа и кобра. За каждый миллиграмм яда - фунт стерлингов...

В комнату общежития вошел паренек с гитарой.

- Ну, что у тебя? - спросил Чернега.

Он сидел за столом и прихлебывал горячий чай, обжигая губы о края алюминиевой кружки.

- Снова разладилась...

Пока Чернега настраивал гитару, паренек ворчал:

- Ну что им стоит, радиовещателям! Хоть бы раз в день давали настройку для музыкального инвентаря. Например, вечером, после сводки погоды. Все равно погоду угадать не умеют. После дождичка в четверг...

Чернега деловито настроил гитару, взял несколько сочных аккордов, пропел про ребят семидесятой широты, и паренек торопливо ушел, позабыв поблагодарить настройщика.

Звуки гитары донеслись в соседнюю комнату общежития и напомнили сварщику Кириченкову о том, что у него под койкой, рядом с объемистым чемоданом, запертым на два замка, в футляре, лежит баян. Премировали Кириченкова еще к Первомаю, но он ни разу баян не доставал.

Кириченков появился в дверях с баяном и подошел к Чернеге, дохлебывавшему остывший чай.

- Ну - ка, проверь мою премию. Только осторожно! Чуваки в «Сталь - конструкции» второй раз музыкой премируют... А мне медведь... - Кириченков поковырял в ухе и выразительно показал, на что именно наступил медведь.

- Хорошо, только наступил, а не задрал, - хохотнул Тагильцев; он сидел на койке и ставил очередную заплату на свои многострадальные джинсы.

Опустились ранние сумерки, но лампу под картонным абажуром еще не зажгли. Потолок закрывало сизое облако табачного дыма, подвешенное совместными усилиями четырех курильщиков. По всей комнате были разбросаны приметы и признаки холостяцкого неуюта, который особенно заметен после того, как постояльцы, порядком уставшие, вернулись с работы.

Чернега играл на баяне с наслаждением, низко склонив голову, вслушиваясь в затаенное дыхание мехов. А Кириченков все больше нервничал. Он уже жалел о своей затее: как бы Чернега не повредил инструмент, не растянул мехи сверх того, что положено. От Чернеги не укрылось беспокойство хозяина, и, скинув ремень с плеча, он огорченно вернул баян.

- Да уступи ты баян человеку, - подал голос Матвеич с угловой койки. - Для тебя, Кириченков, это - просто движимое имущество, а для парня там душа на все лады поет.

- Если бы в рассрочку... - нерешительно протянул Чернега.

- Деньги на бочку, алиментщик. - Кириченков похлопал по баяну и поспешил его унести.

- Деньги у Кириченкова - шестое чувство, которое позволяет ему полнее использовать остальные пять, - прокомментировал Антидюринг, прозванный в бригаде Шестакова так за любовь к философствованию.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 10-м номере читайте  о легендарном краснодарском враче Григории Артемовиче Пенжоняне, о тайнах и загадках «усадьбы-призрака», беседу с балериной Театра имени Станиславского и Немировича-Данченко Наталией Клейменовой, о жизни писателя, поэта, философа, критика Бориса Николаевича Бугаева, известного под именем Андрей Белый и о многом другом.  



Виджет Архива Смены