Большевик Шмидт

Ник Атаров| опубликовано в номере №257, Май 1934
  • В закладки
  • Вставить в блог

1

Человек - один на льду. Лед поскрипывает. Мороз - обычный в этих местах. К нему привыкают с осени - по инструкции врача. Ночь с бледными признаками рассвета: февраль.

Человек на льдах Чукотского моря. Какая бесконечная зима отделяет этого человека от цивилизации! Вот если даже сейчас вернуться в лагерь и крикнуть: «В поход!» Обходя торосы, падая, чтобы не встать больше, потянутся 103 человека на юг. Первыми погибнут женщины. Дети перейдут на руки мужчин. Сегодня - двое, завтра - пятеро, молча отстанут слабые или отойдут в сторону во время привала и замрут в снегах.

Спустя два месяца десяток уцелевших выйдет на материк. Это чукотская Азия. Мыс Онман. Какая бесконечная зима отделяет мыс Онман от цивилизации. Здесь еще не знают решений XVII партийного съезда. И не узнают до лета. Это чукотская Азия...

Человек молча оглядывает льды. Трещины ему не нравятся. Завтра надо ожидать нового сжатия.

Отто Шмидт поворачивает к лагерю. Как он угадывает направление. Льды есть льды. Отто Шмидт идет быстро. Он спешит.

Человек - не один. Вот лагерь. Навстречу начальнику выходят двое. Первый нетерпеливо спрашивает:

- Что видели?

Это капитан Воронин. Второй еще более нетерпелив:

- Опаздываем, Отто Юльевич. Все ждут уже добрых пять минут.

Это староста философского кружка. Шмидт направляется в свой угол барака за конспектом лекции. Сегодня - «отрицание отрицания». Но эта трещина...

2

Он никогда не задумывал подвига. Подвиг всегда оказывался только точкой какого - то производственного цикла. Работа требует самоотверженности. Самоотверженность замыкается подвигом.

Вот например: ученому нужно для исследования получить кусок льда из глубины полярного глетчера. Это - опасное предприятие: нужно спустить человека на канате в прихотливо изогнутую узкую трещину со скользкими, как бы намыленными боками. Шмидт - начальник экспедиции. Он не имеет права ставить свою жизнь в зависимость от крепости каната. Но Шмидт - единственный альпинист на корабле. На Памире, на Кавказе, в Тироле он «брал» немало ледников.

И Шмидт спускается на канате в трещину. Над ним 15 метров спрессованного льда. Он вырубает его образчик.

Или еще эпизод. Шмидт и с ним трое по льдинам переходят с корабля на берег, чтобы организовать переброску плотников на борт ледокола. Плотники кончили постройку станции. Бухту в это время забило льдом. Льдины несет в океан. Навстречу ветру, теряя друг друга из вида, идут по льдинам четверо. Идут всю ночь. Среди них - Шмидт. Ведь нельзя же уйти в Архангельск, оставив плотников зимовать, - это сорвет всю работу станции, это просто грозит катастрофой...

В жару, с досадой прислушиваясь к болезни, Шмидт ведет подготовку к принятию самолетов на лед. Женщины спасены. Теперь - очередь слабых. Шмидт категорически исключает себя из списка. Это не просто моральный акт, это акт политический. Болезнь раскаляет этого человека, но решение его не дает трещины. Тогда вмешивается правительство. Лагерь можно эвакуировать и без Шмидта. Коллектив достаточно спаян, достаточно стоек, его возглавляет крепчайшее партийное ядро. Уедет Шмидт - есть Бобров, Копусов. Жизнь Шмидта в опасности. Семьдесят шестым покидает лагерь по приказанию правительства тот, кто с «Челюскина» сошел последним.

В меховой шубе, на нарте подвозят начальника к аэродрому, его заботливо увязывают в спальный мешок, второй мешок служит постелью. И вот Молоков кивает головой: «Я в миг слетаю». Условия определяют подвиг...

3

Пленум родных созывается по телефону.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере читайте о герое скандальной истории, произошедшей в царском семействе Романовых,  о малоизвестных фактах из жизни Владимира Маяковского,  о жизни и творчестве гениальной Майи Плисецкой, об Иване Владимировиче Цветаеве – создателе легендарного музея, окончание остросюжетного романа Андрея Быстрова «Зеркальная угроза» и многое другое.





Виджет Архива Смены