Анатолий Рыбаков: «Воспитываться на правде»

Алексей Зайцев| опубликовано в номере №1456, январь 1988
  • В закладки
  • Вставить в блог

— Анатолий Наумович, расскажите, пожалуйста, о замысле вашего последнего романа, об истории его написания...

— Видите ли, в чем дело... О замысле романа ничего сказать не могу. О замысле говорят, когда роман еще не написан, а когда он написан — слово уже за читателем. Писатель пишет то, что знает, что видел, что пережил.

Самая крепкая память та, что оставляет рубцы на сердце. Тридцатые годы оставили большие рубцы на сердце, и на моем, и на сердце народа. Роман «Дети Арбата» во многом автобиографичен. В каком смысле? Ведь все книги автобиографичны в той или иной степени. Даже если писать о Юлии Цезаре — все равно: или писатель пишет себя, или своих знакомых, или свое к нему отношение... Автобиографичными мы называем такие произведения, где события жизни героя внешне совпадают с событиями жизни народа. В этом смысле мой роман автобиографический. Я жил и вырос в этом доме № 51, на Арбате, он и сейчас стоит: большой восьмиэтажный дом, где видеотека, рядом с Пушкинским домом, №53...

— А в Богучанах вы были?

— Был там в тридцатых годах, потом ездил в 1967-м. Когда написал первую часть и приступил ко второй, ездил в Богучаны, в Кежму... Так вот...

— После XX съезда партии делались попытки художественного осмысления сталинской эпохи. Как вы сами оцениваете свой роман в ряду этих произведений?

— Оценивать произведение в ряду других будут критики. Они и скажут, достойно оно стоять в этом ряду или не достойно.

— Но критики существуют потому, что существуют писатели, а не наоборот.

— Я просто говорю, что оценивать положение романа в ряду других произведений должны читатели и критики, а не я.

— Однако против писателя всегда работает то, что написано до него...

— Нет, никогда. В 1964 году я написал «Лето в Сосняках», роман о тридцатых годах, и опубликовал его в «Новом мире». Его не переиздавали восемнадцать лет и только сейчас включили в собрание сочинений. Хороший роман, кстати сказать. Я уже тогда писал о тридцатых годах. А то, что написано... Сколько о войне написано, об Отечественной. Десятки книг, сотни. Вот роман Бека «Волоколамское шоссе» — настоящая книга. И другие книги есть, тоже настоящие. Но тема-то не закрыта... Все писатели пишут о любви. Так что же, после «Ромео и Джульетты» о ней и писать нельзя?

— Можно, конечно. О любви будут писать всегда. Но будут иметь в виду, что «Ромео и Джульетта» уже есть.

— Да, но писать-то будут! Правда, один писатель как-то сказал: «Вот написал — закрыл тему». Тема в литературе не закрывается. Никогда. Тем более такая тема, как тридцатые годы...

И потом я не исследую сталинизм. Я даже не знаю, что это за явление. Надо подумать насчет правомерности такого термина. Я писал Сталина, его еще никто так не писал. Поэтому ставить свое произведение в ряд с другими я не могу. Не потому, что оно лучше других, а просто оно совершенно о другом. Писали о каких-то явлениях, порожденных тем временем, а я попытался рассказать о Сталине, раскрыть его изнутри. Каков он есть, сам для себя, для окружающих. Поэтому я не вижу аналога в нашей литературе.

— В журнале «Литературная учеба» был опубликован «круглый стол» на тему «Правда в литературе». Там собрались молодые писатели, историк пришел. Тоже молодой, но очень грозный. Когда писатели стали жаловаться, что их не пускают в архивы, историк этот сказал, что доблесть исследователя заключается в его находчивости, в умении обходить «белые пятна». И тогда возник спор о степени достоверности. Что знают сами историки, каким документальным материалом располагают?..

— Я согласен с этим историком. Я не знаю, в каких архивах бывал Шекспир, когда писал о Ричарде III, и очень много написал, кстати. Или Вальтер Скотт, или Александр Дюма... Я не уверен, что они ходили в архивы.

— Но вы пользовались архивными материалами?

— Зачем мне ходить в архив? Никакими архивами я не пользовался. Я пользовался имеющимися официальными документами, собраниями сочинений В. И. Ленина, И. В. Сталина, разговаривал со многими людьми.

— С людьми, знавшими Сталина?

— Да, с людьми, знавшими Сталина и пережившими все это... Вы верите в моего Сталина?

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

Виджет Архива Смены

в этом номере

Давайте посоветуемся

Комментарий заведующего Отделом пропаганды и агитации ЦК ВЛКСМ Владислава Фронина

Бес в ребро

Повесть. Продолжение. Начало в № 1.