За изобретательность… наказать

Евгений Литровник| опубликовано в номере №1421, август 1986
  • В закладки
  • Вставить в блог

Что волнует молодых

Когда-то наш завод считался одним из передовых в Подольском районе Киева. Я знаю об этом от матери, она проработала здесь более тридцати лет, трудится тут и отец. Но вот уже не один год мы занимаем в районе места тоже первые, да только снизу... Обо всех причинах говорить не буду. Объяснить, почему так, смогли бы, наверное, экономисты. Они назвали бы конкретные вещи, которые принято вносить в разряд объективных трудностей. Но одну причину, видимую даже невооруженным глазом, назвать можно. Имя ей — бесхозяйственность.

То попадется на глаза валяющийся полурассыпанный мешок солей, из которых изготовляется дорогой препарат. То замечаешь, как растворы — ценный компонент лекарств — уходят в канализацию, потому что оборудование плохо отрегулировано. Как-то на собрании я покритиковал заводских конструкторов. Разработки у них зачастую несовершенны, из-за чего и случаются утечки. В ответ на критику посыпались упреки... Начальник проектно-конструкторского отдела Н. Бялковский даже выразился в том смысле, что пекусь я не о деле, а о личной выгоде, что для меня главное — «деньгу зашибить»; вспомните, мол, историю с рационализаторским предложением Литровника, как нагло он требовал вознаграждения. Знаете, как бывает? Повысят на тебя голос, обвинят в рвачестве — и ты уже смущен, сбит с толку. Вроде бы уже и стыдно. Да только за что, если разобраться? Подумалось вот о чем: иные руководители призывают рабочих стать хозяевами предприятия, а доходит дело до серьезных вопросов, одергивают: каждый сверчок знай свой шесток! Но кто выигрывает от этого? Предприятие? Государство? Само дело, наконец? Думаю, все в проигрыше. И история с рацпредложениями тому пример.

В нашем цехе на участке рентгеноконтрастных препаратов я обслуживаю автоматическую линию — делаем ампулы с раствором. Когда я начинал здесь работать, процент бракованных ампул был недопустимо велик. Основной брак — до 30 процентов продукции — шел у нас из-за механических примесей в готовых ампулах с лекарством. А при переработке бракованных ампул примерно треть препарата терялась. Если учесть, что одна готовая ампула стоит около пяти рублей, а в месяц их выпускается 100 тысяч, легко представить убытки.

Долго ломал голову, перепробовал десятки вариантов. Наконец сообразил, как улучшить технологию очистки ампул.

Когда начальник ОТК завода В. Яковлева официально засвидетельствовала значительное снижение брака по механическим примесям, можете представить мое ликование. Товарищи поздравляли меня. Особенно было приятно, что предложенный способ не имел тогда аналогов ни в нашей, ни в зарубежной практике. Кроме того, ожидаемый экономический эффект от нововведения, по самым скромным подсчетам, должен был составить 200 тысяч рублей в год! Определяется эта цифра очень просто. Надо взять число бракованных по данной причине ампул до внедрения рацпредложения и после, определить стоимость разницы, умножить полученную цифру на годовой объем продукции. И все...

В 1983 году, когда рацпредложение уже использовалось, так сказать, полным ходом, я письменно напомнил председателю заводского техсовета (его возглавлял бывший тогда главным инженером завода В. Жилеев) о необходимости определить эффект. В ответ — молчание.

Вообще-то работал я над рацпредложением не ради денег, зарплата у меня достаточная. Но если предложение признано полезным и за него положено вознаграждение, то почему нельзя его получить? Что, скажите, в этом безнравственного? Однако порой приходится слышать: где же ваш стыд? Мы, дескать, сберегаем фонд заработной платы, потому и не выплачиваем «лишнего»! Человек попадает в неудобное положение: он вынужден выслушивать упреки в том, что работал... за деньги. Но ведь за деньги стыдно бездельничать, а не работать, стыдно требовать чужое, а не честно заработанное.

Короче говоря, обратился я в народный контроль. Приехала на завод комиссия, ходила, проверяла. В результате мне заплатили разовые вознаграждения «за ценность» внедренных рацпредложений. Их к тому времени уже накопилось несколько. А полученный экономический эффект при расчетах со мной опять не учли. Все же в конце концов техсовет по моему вопросу собрался. И вынес решение: есть эффект на весьма солидную сумму. Солидную-то солидную, но почти в три раза меньшую, чем реальная, определить которую — пара пустяков. Я с решением не согласился. Пусть уж все будет по-честному. Потребовал провести эксперимент, который за считанные часы помог бы определить истину. В эксперименте мне почему-то отказали...

Дважды еще заседал по этому вопросу техсовет завода — в 1984 и 1985 годах. Все никак не мог решиться... Впрочем, результатом последнего заседания явился акт, который, по-моему, будет интересно привести, так он ставил все с ног на голову: «Экономический эффект от внедренного рацпредложения № 82 — 91 определить не представляется возможным, так как расходные нормы на основные виды сырья значительно снижены до внедрения предложения и остались на том же уровне после его внедрения».

В чем же дело? Откуда этот парадокс? Почему начисто отрицается экономия сырья, проследить которую очень легко? Увы, чтобы ответить на эти вопросы, нужно увязать чисто технические понятия с нравственными.

В самом деле загадка! В отчетах цеха нормы расходов сырья были снижены задолго до того, как появилось на свет мое рацпредложение. На каком основании? Но в том-то и дело, что снижены они были только в отчетах. В действительности цех расходовал сырье по старым нормам, намного больше, чем полагалось, и залезал в «долги».

Причина? Очень характерная. В ней, мне кажется, заключено основное зло, мешающее стимулировать рационализаторов по действительным заслугам. Речь пойдет вот о чем.

Довольно часто, чтобы выполнить план по внедрению рацпредложений, новой техники, администрация вынуждена оформлять, как бы это помягче выразиться, сомнительные мероприятия. То есть такие, экономическая эффективность которых под большим вопросом. Само собой разумеется, что в таких случаях за внедрение подобной «новой техники» порой премируются люди, имеющие к ней весьма отдаленное отношение. Нечто подобное случилось и в нашем цехе. Нормы расхода материалов снизили под очередное мероприятие по новой технике, но результата оно не дало. А обратного хода не было, так как люди получили за эти «новшества» премии. И цех копил сырьевые долги. Руководство завода знало об этом и искало выход из положения.

Естественно, мое рацпредложение, действительно экономившее сырье, оказалось как нельзя кстати. Потому-то и не спешила администрация подсчитывать его эффект. Все это я узнал позднее, а тогда, что называется, с пеной у рта доказывал свою правоту.

Надо сказать, что в первый год действия моего рацпредложения долг цеха по сырью был погашен. На второй год сырье даже стало оставаться. Думаете, теперь зафиксировали эффект от реального новшества? Как бы не так. В срочном порядке были поданы... два других предложения, якобы ощутимо снижающие расход сырья и дающие экономический эффект 150000 рублей в год! Их авторы — руководители цеха, группа инженерно-технических работников. Не буду утверждать, что предложения эти вовсе бесполезны и являются фикцией. Это, надеюсь, не так. Но поди теперь разбери, которое из предложений какую дает экономию сырья, если и мое, и два последующих направлены на решение одной задачи. Так отвечало мне начальство. А как же эксперимент, простейший эксперимент? Неужели его невозможно провести и определить «кто есть кто»? Естественно, можно. Было бы желание. Но желания установить истину у администрации завода до сих пор нет. Ни к чему ей теперь истина, чреватая неприятностями.

Честно говоря, мне уже давно надоело вести «бумажную» борьбу за признание эффекта от внедрения рацпредложения. Окончательно же я решил не трепать нервы после того, как получил ответ из Киевского городского совета ВОИР, куда обратился за помощью. В ответе просто процитирована хорошо известная и в нашем заводском БРИЗе инструкция о порядке выплаты вознаграждения за рацпредложения... Все, с меня хватит, размышлял я. Не получилось, и ладно. Не в деньгах в конце концов счастье. Работа была и осталась интересной, чувствуешь, что приносишь пользу, ребята тебя уважают, чего еще надо? Вот и сейчас думаю над тем, как наладить автоматическую запайку ампул с хлорэтилом, и интересные соображения на эту тему уже есть.

Но нет-нет, и возвращаются мысли к наболевшему. Обидно уже не только за себя, но и за других молодых ребят, у которых подобная, практика отбивает охоту делать что-либо сверх положенного, воспитывает в них цинизм.

Когда история с моим «нашумевшим» рацпредложением была в разгаре, мнения молодежи на заводе разделились. Одни реагировали пассивно, другие болели за меня, третьи посмеивались, ехидничали: мол, много ли ты добился своей борьбой? Сиди и не рыпайся. К сожалению, последняя группа была наиболее многочисленной, и это, по-моему, самое печальное. У них ведь, у этих пессимистов, был перед глазами не только мой пример. Взять хотя бы аналогичный случай с рацпредложениями Георгия Лемберта и Василия Семененко на линии для фасовки валидола. Их тоже не оформили как полагается. У молодого инженера-химика из заводской лаборатории (не буду по ее просьбе называть фамилию) на счету тоже несколько рацпредложений, за которые она не получила вознаграждения. Молодой инженер Вячеслав Юрьев сделал новую схему очистки сырья, позволяющую улучшить производственные показатели. Выколачивал причитающуюся сумму около двух лет. Молодой начальник цеха М. Сидюко усовершенствовал технологическую схему производства левомицетина, что позволило значительно увеличить выпуск продукции, улучшить условия труда. Он тоже уже более полугода «воюет» за вознаграждение.

А знаете, чем оборачивается такое отношение к молодым умельцам, творческой молодежи? Не только их пассивностью, а кое-чем и похуже. Бывали случаи на нашем заводе, когда ребята, чтобы не оказываться в роли докучливых просителей перед лицом начальника БРИЗа, внедряли собственные рацпредложения «нелегально». При этом некоторыми двигало желание насолить администрации завода, не дать ей поставить лишнюю галочку в отчете. Вот до чего доходит!

Может возникнуть вопрос: а куда смотрит комсомол? Помню, подошел ко мне наш комсомольский секретарь, спросил, сколько у меня внедренных рацпредложений — ему надо было сдавать сведения в райком.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 11-м номере читайте о Леонардо да Винчи XX века» Александре Леонидовиче Чижевском, о жизни и творчестве Александра Вампилова, беседу с писательницей Викторией Токаревой,  неизвестные факты жизни и творчества Роберта Льюиса Стивенсона, окончание детектива Наталии Солдатовой «Проделки Элен» и многое другое.

 



Виджет Архива Смены

в этом номере

Александр Московка

Спортивный автограф

Твой автопортрет

Заполнив анкету «Смены», 4 тысячи читателей стали соавторами социологического исследования, предпринятого журналом