Ямал – мое трудное счастье…

Виктор Левашов| опубликовано в номере №856, Январь 1963
  • В закладки
  • Вставить в блог

Рассказ

По Калининской тундре и по Тиманской тундре катались ветры на коротких охотничьих лыжах, подбитых оленьим мехом. Ненецкое солнце село на ленивого белого медведя и уехало спать в свой теплый чум. А из сугроба выкарабкалась медленная луна и покатилась, как блюдце, над тундрой, присматривая за звездным своим стадом.

Над тундрами и над ветрами, над зайцами и оленями летел маленький самолет, высматривая в сумраке посадочные огни Черного Камня. Короткие и тонкие, как мышиный писк, сигналы радио сообщили в стойбище, что везет самолет письма, газеты, посылки и веселую русскую учительницу по имени Варя, которая возвращается с Большой Земли в соседнее стойбище Серого Камня.

Соседнее стойбище — триста километров. Хоть каждый день туда чай пить ходи! Ямал, Ямал — немеряный, неласковый, в снега закутанный — ты белый олень, что вышел напиться к северному морю...

Черная тень закрыла на миг звезды, самолет прокатился по твердому насту и замер между костров, отдуваясь гарью. В овальном светлом пятне появился черный силуэт. Замер, всматриваясь в фигуры в малицах, гуськом идущие от костра.

Высокий, медлительный, в очках, на стеклах которых повторился желтый отблеск пламени, вышел вперед, поднял широкое лицо, спросил неуверенно:

— Рыжая?

— Мишка, тюлень! — закричал сверху девичий голос и весело засмеялся. — Замерзаю, сними же меня с этой проклятой железки!

Постреливали бревна от жестокого мороза, трескучая ночь сгущалась над стойбищем Черного Камня. В маленькой комнате при школе пузатый никелированный чайник урчал на медленном огне, книги на полке тускло поблескивали своими пыльными корешками. Перед открытой дверцей печки сидела на низкой скамейке рыжеволосая хрупкая девушка в черном свитере, протягивала к углям озябшие пальцы. Поодаль, вытащив на середину комнаты старую качалку, неведомо как попавшую а стойбище, сидел, вытянув ноги, учитель Мишка, спрятав в большой ладони крошечный чубук черной ненецкой трубки.

— Ты совсем стал ненцем. Мишка... Трубочка, тобоки... Мишка усмехнулся, потянулся за спичками.

— Как там наши, Верюха?

— Вот жизнь веселая, — сказала негромко девушка. — Живем рядом, а собираемся в Ленинграде... Тебя кто интересует: наши, которые здесь, или наши, которые там, в Ленинграде?..

— Вообще... — сказал Мишка и покраснел. Глядя в огонь, добавил: — Соскучился я по вас... И по тебе соскучился. Что ты смеешься?

— Я не смеюсь, — сказала девушка. — Я просто улыбаюсь... Так кто же тебя интересует из наших?

Учитель потянул за дужку очков, подышал на чистые стекла, стал медленно и тщательно их протирать.

— Мишка, ты прости меня... — сказала девушка, глядя в огонь. — Я больше не буду...

Учитель растерянно и смущенно повернул к ней свое смуглое от мороза лицо.

— Я больше не буду, — повторила девушка, грустно усмехнулась. — Ну, что ты так смотришь? Я же знаю, о ком ты спрашиваешь...

— Откуда ты знаешь? — растерянно сказал учитель.

— Я все знаю, — сказала девушка и снова усмехнулась. Вялой рукой провела по лицу, точно снимая невидимую паутину с глаз. — Я была у Нины. Она разошлась с мужем...

Учитель близоруко прищурился.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 11-м номере читайте об истории  российско-британский отношений начиная с XVI-го века, о жизни творчестве оригинального, ни на кого не похожего прозаика Юрия Олеши, о том, как же на самом деле складывались   отношения  роман Матильды Кшесинской и Николая II-го, о Российском детском фонде, которому в этом году исполняется 30 лет, об Уоллис Симпсон -  героине й самой романтической истории XX века,   окончание .  нового  остросюжетного роман Ольги Торощиной «Все ради тебя – ВИКА» и многое другое…



Виджет Архива Смены