Воспитание навырост

Леонид Жуховицкий| опубликовано в номере №1428, Ноябрь 1986
  • В закладки
  • Вставить в блог

Социальное исследование проблемы

Читаю много, запоминаю только то, что очень понравилось или возмутило. Фамилии авторов, за редким исключением, сразу забываю. Вашу, товарищ Жуховицкий, запомнила.

Потом прочитала Вашу отповедь молодежи, которая поделилась с Вами своими сомнениями и соображениями. На их месте я бы этого не делала: Вы злоупотребили их доверием, высмеяли, но ни одной проблемы не решили.

Я не ставлю себе задачи вскрыть корни инфантилизма. Это мне не по силам. Но позволю себе прикоснуться к этой проблеме, потому что тревожусь и болею ею.

Я — рядовой учитель, больше того — мать инфантильного сына. Так что опыт кой-какой у меня есть. К сыну ходит много товарищей, я наблюдаю их и в школе, и дома, и на улице.

Все они, от 17 до 27 лет, здоровые и красивые, умные и дерзкие, больные и застенчивые, женатые и холостые, страдают этим самым пресловутым инфантилизмом. Разные семьи, разное воспитание, разное образование, а болезнь одна. Кто же ее выдумал?

Ищи женщину, как говорят французы. Она вездесуща, она рядом от пеленок и до зрелых лет, она хлопочет, боится всякого проявления независимости, думает за тебя, пугается резких поворотов, выбирает тебе друзей, защищает от несуществующих опасностей, опутывает сетью всевозможных «нельзя», стреноживает и лишает воли к действию.

Идешь в поход — ах! Садишься на мотоцикл — ох! Едешь в колхоз — мешок с продуктами, играешь в футбол — не поломай ногу и т.д.

Мужчины, как правило, остаются в стороне. И постепенно у детей возникает отчуждение, отрицание всего, что исходит от женщины, даже если это вполне разумные доводы и дельные предложения. Ни в коем случае не хочу умалить роль матери, но до определенных пределов и определенного возраста. Наступает момент, когда и мужчинам нужно сказать свое слово, а они, как правило, к этому не готовы, ведь нынешние отцы тоже воспитаны женщиной, они привыкли к ее авторитету в вопросах воспитания и вполне смирились с этим. Говорю это с полной ответственностью, так как являюсь классным руководителем — на собрания приходят практически одни мамы.

Вот и получается, что к семнадцати годам зацелованный, засахаренный, напуганный мамиными слезами и мольбами юноша не проявляет никакой инициативы, а катится по утрамбованной дорожке, с которой убраны все препятствия — конечно, это об инфантилах. И другой вариант не лучше: те, кто пытается освободиться от опеки, бросаются в другую крайность и совершают много ошибок, подчас непоправимых. Так возникают «трудные» дети.

Только сейчас, прожив довольно долгую жизнь, я понимаю, что между мужчиной и женщиной лежит психологическая пропасть. И было бы прискорбно, если бы они поменялись местами. Не надо ломать мужчину, подстраивать под себя, укорять — пусть остается внутренне свободным (это у него в крови), пусть не всегда уютен, удобен, предсказуем. Главное, чтобы охранял ваш дом. А если он будет вязать носки по вечерам и плакать над сгоревшими котлетами, смело кладите его у входа и вытирайте о него ноги.

Сыновьями должны заниматься отцы — дома, в школе, в спорте, в кружках. Вопрос этот стоит очень остро, если мы хотим вырастить поколение мужчин, отвечающих своему предназначению. Но нет отцов — они отдали детей целиком на откуп женщине...

Но есть и другие органы, ответственные за воспитание детей. Школа, например. Увы, здесь опять-таки женщины, но уже несколько в иной роли. Намаявшись дома со своим потомством, они пытаются в школе быть последовательными. Они требуют повиновения. И все-то у них получается, но до седьмого класса. А дальше начинается поединок. Только с одной стороны — ты, а с другой — весь класс.

Ты ходила с ними в походы, читала стихи, учила добру и справедливости, трудолюбию и боевитости — и вдруг бунт. И ты понимаешь, что долгие годы работала не так, навязывала им свою волю, подавляла индивидуальность, проводила формальные мероприятия, которые больше вредили, чем учили, развивала самоуправление, но только так, как тебе было выгодно, боялась их каверзных вопросов. У тебя была власть в руках: педсоветы, родительская общественность, оценки по поведению, и ты искусно всем этим манипулировала. И вот теперь они сидят перед тобой, бескрылые, безвольные, пресыщенные твоими дарами. Они сыты по уши твоим энтузиазмом, благими намерениями и обещаниями райской жизни в будущем. Они не хотят идти за тобой, но не знают, что с собой делать. Это о благополучных детях. А «трудные» уже отбились от рук и ведут свою опасную самостоятельную жизнь на стороне, принося с собой запах свободы, независимости, риска, столь милые сердцу каждого нормального мальчишки.

Школа в нынешнем ее виде является мощным аппаратом нивелировки личности. Единственным оправданием учителей является их зависимость от приказов и циркуляров, часто не продуманных и не отвечающих требованиям реальной действительности. Так множится и растет армия инфантилов.

К вопросу о «вещизме», якобы свойственном инфантилам.

Не открою секрета, если скажу, что вещизм возникает там, где нет вещей. Были книги — их покупали по вкусу. Не стало — требуют все подряд. В общем-то не так уж много молодежи надо: одеться в духе времени — джинсы, кроссовки, куртки, свитера.

Но в магазинах ничего этого нет. Те, в чьих руках ключ к решению проблем, наверное, покупают все это не в магазине и не торопятся облегчить нашу участь.

Как трудно объяснить, почему у нас ширпотреб хуже, чем у «них», какой урон несет государство в плане национального достоинства! Совершать гигантские преобразования и терять так много на мелочах?..

Вот приносит мой инфантильный сын домой кроссовки, которые ему кто-то предложил, уступил, одолжил, и просит их купить. У кроссовок — твердая рыночная цена. Я полна гнева, я не покупаю с рук, у меня нет шальных денег, я тщетно предлагаю ему туфли из магазина. И начинается осада. Кроссовки стоят день, два, неделю. Я начинаю привыкать к их виду. Сын демонстративно ходит в рваных туфлях. Но я не сдаюсь. И вот в какой-то день прихожу домой, у сына гости, в прихожей сплошные кроссовки, а среди них рваные туфли моего сына. Все! Крепость пала.

Вот так происходит обработка неразумных родителей. Вот так возникает «вещизм» при отсутствии вещей.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 11-м номере читайте о деятельности величайшего русского  мыслителя, философа, критика и публициста XIX века Владимира Сергеевича Соловьева, материал, посвященный жизни Лва Троцкого,  о жизни и творчестве нашего гениального баснописца Ивана Андреевича Крылова, о кавказском генерале Петре Степановиче Котляревском о котором еще при жизни ходили легенды, а сегодня, оставшемся в историческом тумане забвения,  окончание детектива Ольги Степновой «Моя шоколадная бэби» и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

Соратники — мои ученики

Творческая педагогика

Кинематограф молодых: кто в ответе?

К ХХ съезду ВЛКСМ. Проблемы воспитания творческой молодёжи

Честь и честность

Продолжаем читательскую дискуссию «Отступить или одолеть?»