В августе сорок пятого

Александр Притула| опубликовано в номере №1159, Сентябрь 1975
  • В закладки
  • Вставить в блог

Идти в грозу – значит рисковать напрасно, возвращаться назад – значит упустить бесценное время, я приказал садиться в Ванемяо, дожидаться, пока тучи рассеются, производить дозаправку, пополнить наш отряд еще несколькими боевыми самолетами.

По аэродрому Ванемяо уже прохаживался Худяков, прилетевший туда раньше нас.

– Генерал, ведь вы в какой-то степени парламентер, летите с такой щекотливой миссией, а на крыльях флагманской машины нет белых полос. Непорядок.

Да, действительно, я об этом не подумал прежде и теперь жалел. Худяков приказал найти белую краску. Перерыли все ближние склады – нигде нет. Вдруг я увидел идущих мимо летчиков с ящиками сгущенки в руках.

– Вот она, краска!

Немедленно были вскрыты несколько десятков банок, и снизу на плоскостях появились не очень ровные и белые, но все же довольно светлые полосы. Пусть теперь японцы не сомневаются в наших добрых намерениях.

Скоро мы опять были в воздухе и поэскадрильно пошли к цели на полной скорости. До Мукдена долетели без происшествий, не считая встречи с несколькими японскими истребителями, которые, впрочем, тут же убрались с пути, стоило нашим якам пойти к ним на сближение. Не снижая скорости, краснозвездная армада пролетела над затянутым голубой дымкой Мукденом и, развернувшись, пошла на посадку. Мы отлично видели, как засуетились возле зениток японские артиллеристы, как поползли дымовые завесы над позициями, занимаемыми войсками. В голове бился один-единственный вопрос: откроют стрельбу или нет? Если откроют, войскам придется брать город с боем. Но то ли наше появление было слишком внезапным, то ли батареи, взяв нас в прицел, испугались ответного удара. Это продолжалось секунды. Но именно в такие вот секунды переживаешь всю жизнь сначала.

Первыми коснулись посадочных полос два истребителя и прокатились по ним до самого конца, проверяя, не заминирован ли аэродром. Следом сели флагманский самолет, машины с десантом. Дальнейшие события развивались с такой быстротой, что рассказ о них займет больше времени, чем они сами. По заранее разработанному плану десантники оцепили аэродром и, сломив сопротивление охраны, обезоружили ее и загнали в ангары. Несколько выстрелов, которые успели сделать офицеры аэродромного обслуживания и японские летчики, не повлияли на ход операции. Десантники, вооруженные автоматами, действовали потрясающе быстро и бесстрашно. Через несколько минут у ворот, дверей, шлагбаумов уже стояли наши ребята. Уйти удалось лишь четверым летчикам, находившимся вблизи от своих самолетов. Когда десантники окружали аэродром, они успели вскочить в кабины и, разогнав машины, поднялись в воздух. Потом, словно сговорившись, их истребители упали в пике и пошли вниз. Четыре взрыва раздались почти одновременно. Японские летчики кончили жизнь самоубийством, сделав традиционное самурайское харакири в воздухе.

Не теряя ни секунды времени, я послал группы десантников во главе с офицерами занять здания радиостанции, телеграфа, городского управления, военного арсенала, мосты, железнодорожные станции. Первая часть задачи была выполнена, мы полностью контролировали аэродром, эти воздушные ворота города, не потеряв ни одного человека. Скоро нам на помощь должны были прибыть подкрепления. Но ждать их, ничего не предпринимая, значило дать противнику опомниться.

Взяв с собой несколько бойцов и переводчика, я бросился к зданию аэропорта. Нам навстречу вышел дородный, седой человек в форме японского военнослужащего. Как выяснилось позже, он до Октябрьской революции носил форму царского полковника. Увидев в моей руке пистолет, он поднял руки и заговорил на чистом русском языке:

– Господин генерал, я русский эмигрант, ныне начальник охраны аэродрома. Имею вам сообщить, что в правительственном павильоне находится император Пуи со своей свитой.

Я приказал ему опустить руки и вести туда, где скрывался Пуи. По дороге русский «патриот» рассказал, что японское правительство потребовало от марионеточного императора вылететь в Токио из Чанчуня, где он находился. Но в Чанчуне не оказалось нужного самолета, император перебрался в Мукден и ждал, пока его хозяева подготовят специальную машину для эвакуации. Он должен был вылететь в Токио с минуты на минуту. В душе я поблагодарил судьбу за то, что мы успели

вовремя. Неизвестно, каких хлопот можно было ждать в дальнейшем от пусть и лишенного престола, но все же свободно разгуливающего последнего императора Маньчжоу-Го.

Мы поднялись по лестнице в правительственный салон. Внезапно оттуда вышел невысокий худощавый генерал. Как ни в чем не бывало он торопливо шел мимо нас. Я остановил его:

– Генерал, аэродром занят советскими войсками, выход отсюда только с моего разрешения.

Он остановился и представился:

– Командующий 3-м фронтом, генерал армии Усироку Дзюн. С кем имею честь?

Я назвал себя и попросил следовать за мной. Генерал сделал вид, будто не понимает моих слов. Русский эмигрант шепнул мне, что командующий притворяется, русским он владеет свободно.

– Разрешите мне связаться со штабом? – сказал он по-русски, поняв, что игра не удалась.

– Через несколько минут и в моем присутствии.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 11-м номере читайте о деятельности величайшего русского  мыслителя, философа, критика и публициста XIX века Владимира Сергеевича Соловьева, материал, посвященный жизни Лва Троцкого,  о жизни и творчестве нашего гениального баснописца Ивана Андреевича Крылова, о кавказском генерале Петре Степановиче Котляревском о котором еще при жизни ходили легенды, а сегодня, оставшемся в историческом тумане забвения,  окончание детектива Ольги Степновой «Моя шоколадная бэби» и многое другое.



Виджет Архива Смены